Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Очерки Александра Зорина о повседневной жизни священников в провинциальной России

Решил разместить несколько очерков из книги писателя Александра Зорина "От крестин и до похорон - один день" М.: Новый хронограф, 2010
На мой взгляд, очень интересно, живо написанная и объективная книга.


ВИДЕНИЕ ЧАШИ СВЯТОГО ГРААЛЯ
- Вы какого года, Александр Иванович? О, я вам в сыновья гожусь! - говорит отец Николай, возвышаясь надо мной отвесным утесом. В нем два метра роста и метр поперек. Но, несмотря на тучность, он быстр в движениях. Облачает в боксерские перчатки сына, себя и ловко подставляет бока под его комариные удары. "Сдаюсь! Сдаюсь!" - кричит он, запыхавшись, и плюхается на диван.

- Надо бы бегать начать, а то я совсем обегемотился. Но прихожане мои испугаются, разбегутся от бегающего батюшки, - улыбается он. - Степенство и благолепие, по их мнению, - враг спортивным упражнениям. Это пасторы там всякие и ксендзы катаются на велосипедах, а для нас, православных, сие есть кощунство.

Книжные полки в его кабинете пленили меня с первого взгляда. Рядом с "Добротопюбием" и Святыми отцами соседствуют Федотов, Бердяев, Марцинковский, Александр Мень.

- Я все книги Александра Меня прочитал, ничего антиправославного в них не нахожу. Как, между прочим, и наш владыка или моя матушка Елена. А им доверять можно.
Collapse )

Воспоминания дочки Александра Зорина про своё общение в детстве с отцом Александром Менем

http://yakov.works/library/13_m/myen/00170.htm

Анастасия Зорина
СТРАНИЧКА ИЗ СЕМЕЙНОГО АЛЬБОМА
Оп.: "Истина и жизнь", 1996 г., №1.

Номер страницы после текста на этой странице.

В Новодеревенском приходе, где служил отец Александр Мень, детей, особенно на воскресных службах, было очень много. У священника с ними были свои отношения. Ведь они у него исповедовались, доверяли то, что, может быть, скрывали от родителей. Казалось, что он с ними заодно, не желая упрощать их проблем, умалять их жизни. Помню, однажды моя дочка забыла у него в доме куклу и, хватившись уже за калиткой и видя моё нежелание возвращаться, — заревела. Я не хотел лишнийраз тревожить хозяина. Однако пришлось. Батюшка улыбнулся: «Для неё кукла — это очень серьёзно. Она её любит не понарошке».

В зоологическом музее, куда он наконец-то выбрался на экскурсию с детьми, в том самом зоологическом, где он провёл столько времени в детстве, он в окружении детишек был похож на деда Малая. «Зачем.мамонту такие огромные бивни?» -спросил он ребят. «Для того, чтобы защищаться от диких зверей», — пропищала рядом с ним стоящая прилежная девочка. «Нет, ответил священник, — в основном д.ля того, чтобы разгребать снег и добывать себе пищу всякие травы и корешки».

Впрочем, что это я рассказываю за детей! Пусть они сами расскажут или напишут о своём первом священнике — пока ещё помнят. Я просил об этом и своих дочерей — драгоценны любые подробности об отце Александре. И три года тому назад, в рождественский сочельник, они преподнесли нам с мамой подарок.

Александр Зорин
Collapse )

Глава из мемуарной книги Николая Климонтовича об истории с альманахом "Каталог" (конец)

Раввин был очень крупный гном. И борода у него была крупная, черная, с проседью. Он говорил, что она отросла, когда ему сравнялось три года, а уже к семи в ней появились серебряные нити. Раввином его звали за то, что писал он свои песни на манер псалмов. Причем были у него весьма причудливые произведения, которых никто из гномов толком не понимал. Скажем, такое:

Вечерняя молитва Ложкомоя

Ты слышишь, слышишь меня,

Ложкомой мой правды моей,

Дал мне силы домыть,

Так помилуй.

Понимать никто не понимал, никто не ведал даже, кто такой Ложкомой, но чудилось в песнях Раввина нечто значительное, крупное, как он сам. Легкомысленный Красавчик, правда, во хмелю задорно утверждал, что Раввин самый обыкновенный графоман, и тогда Плешивый сердился и ворчал, что не нам судить ближнего своего, что и без нас судей там, наверху, найдется, хоть отбавляй.

Как и Прусак, Раввин водки тоже не пил. И тоже - по здоровью, у него была язва. Зато он всегда носил с собой бутылку кефира и пакет чищеных грецких орехов. Раввин очень-очень любил всяческих белоснежек, как правило, из своего же НИИ, где служил младшим научным сотрудником, хоть и имел степень кандидата химических наук,- гномы вообще, как известно, очень сноровисты по дамской части. Раввин беспрестанно жевал орехи - для повышения потенции. При всем том это был прекрасный и нежный семьянин, отличный муж, заботливый отец и внимательный сын. Семья из четырех человек - Раввин, его хрупкая жена с несколько трагическим взглядом терпеливой козы, прыщавый сын-школьник и больная теща - занимала вполне приличную по тем временам кооперативную пещеру, всю пропахшую особым настоявшимся домашним духом: это были запахи лекарств, застарелых болезней, лежалого белья и старенькой мебели, которую протирали уксусом.

Здесь была и еще одна особенность - тут и там стояли ветхие, ободранные чемоданы, баулы, тюки, а между ними связанные в пачки книги по электрохимии, справочники по электротехнике и англо-русские словари. Все это увидел Плешивый, едва переступив порог жилища Раввина, и его слегка замутило с непривычки.

С Раввином была связана какая-то смутная история: однажды он решился было покинуть подземный мир да и вообще саму нашу страну, но, кажется, передумал. Он говорил, что однажды ночью проснулся в испуге и понял, что если там, наверху, его песни никому не нужны, то и за океаном вряд ли кто-нибудь будет их слушать.

Все это припомнилось Плешивому, и тот подумал, что это нагромождение следы сборов к несостоявшемуся отъезду, следы, которые еще не успели стереться.

Едва Раввин вывел Плешивого на улицу - он не доверял и стенам собственного дома,- как схватил приятеля за рукав. Плешивый еще и слова не успел произнести, как Раввин выпалил:

- Надо что-то срочно предпринимать!

И это притом, что Раввин был очень рассудительный гном, не склонный к авантюрам. Но что делать: по-видимому, псалмы требовали выхода, рвались наружу, ведь даже самым осторожным гномам в какой-то момент становится невтерпеж спеть как можно более громко, чтобы их услышали далеко за пределами их подпольной обители.

У Раввина была одна особенность: если он говорил возбужденно, то изо рта у него летели маленькие фонтанчики слюны. Вот и теперь, когда он прокричал в лицо Плешивому надо что-то предпринимать, несколько капелек Раввиновой слюны застряли у Плешивого в бороде. Плешивый тайком утерся; ему стало ясно, что Раввин готов присоединиться к Плану хоть сию минуту.
Collapse )

Из современной грузинской прозы - рассказ Георгий Шервашидзе "Камень и Гоги"

Из современной грузинской прозы

Георгий Шервашидзе
Камень и Гоги

- Дорогие гости, а теперь мы с вами осмотрим еще одну, быть может, самую замечательную достопримечательность нашего прекрасного края, так сказать, жемчужину, всем известную и всеми любимую. Неистощимый источник вдохновения наших ученых, да и не только их: одним словом, мы увидим наш Камень, – рыжеволосая директриса местной школы, оказывавшая нам гостеприимство, артистичным жестом распростерла руки и окинула нас взглядом, исполненным гордости. Потом сделала нечто вроде реверанса и такой же рыжей, веснушчатой рукой указала нам, в какую сторону идти.
- О чем она? – спросил я, взяв под руку свою приятельницу Асмат, и, будто бы случайно, привлек ее к себе так, что она прижалась ко мне всем телом.
- Хватит, Гоги, не надоело тебе шутить? И, между прочим, я прекрасно заметила, что ты только что сделал. Прошу тебя, не заставляй меня объяснять всё заново. Не забывай о том, что у меня через неделю помолвка и, если между нами что-то и было, знай, всё это теперь в прошлом. Могу даже поклясться у Камня, что больше не питаю к тебе никаких чувств, кроме дружеских. – Асмат ловко высвободила руку и быстрым шагом стала удаляться.
Collapse )

Следы росписей на религиозные темы художника Петрова-Водкина в Питере и в Москве

Когда я в конце марта был в Питере, то совершал "сталкерские" прогулки по его окраинам. В один промозглый и слякотный день c утра я доехал до Финляндского вокзала.
Зашел в знаменитую рюмочную на вокзальной площади. Позавтракал яичницей и кружкой пива.
Зашел на вокзал.
Хотел доехать до "Удельной или "Озерков", но нужно было ждать электричку на 13 с чем-то.
Почти целый час.
Но зато отходила электричка на Девяткино.
Сел на нее.
До этого я читал посты жж-юзера FLACKELF, беженца из Киева, который любит ездить по питерским окраинам и снимать их.
Один из последних его постов как раз был посвящен окрестностям жд ветки до района Девяткино.
И разным интересными архитектурно-краеведческим объектами в этом направлении.
Я сел в электричку.
Народу было совсем мало.
С двух сторон из окон наблюдались всевозможные живописные питерские "ебеня".
Я купил билет до "Девяткино", но вышел, кажется, на платформе "Мурино".
FLACKELF живописал недавно у себя в жж парк Сосновка.
Я решил до него добраться и погулять по нему, хотя погодка была мерзкая.
Шел липкий, мокрый снег.
Я доехал на древней модели трамвая до станции метро "Гражданский Проспект".
И дальше с помощью карты стал пешком выдвигаться в сторону Сосновки.
Вышел к Муринскому парку и ручью с мостиками.
В итоге оказался в Сосновском парке, по которому прогулялся почти до станции метро "Озерки".
Но потом свернул к станции "Удельная", откуда поехал на деловую встречу в центр.
И не знал я, что проходил в паре шагов от Института Ортопедии , где в стену вмонтирована фреска Петрова-Водкина с Богоматерью и Спасителем. В справочнике пишут про этот институт: "Находится на севере СПБ по адресу -
Санкт-Петербург, ул. Академика Байкова, 8.
Недалеко от Северного проспекта, Муринского ручья и парка Сосновка"
Богоматерь на стене больницы
Collapse )

"Богоматерь Умиления злых сердец"

Поздравляю всех отмечающих с праздником Светлой Пасхи!"


"Богоматерь Умиление злых сердец" — картина Кузьмы Сергеевича Петрова-Водкина, написанная в 1914—1915 годах.

Свою карьеру Петров-Водкин начал с создания образа Богоматери с Младенцем на стене церковной апсиды Ортопедического института доктора Вредена в Александровском парке на Петроградской стороне. К образу Богородицы он вернулся много лет спустя. В 1913—1915 годах Петров-Водкин работал над росписями в соборах Кронштадта и Сум. Видимо, именно с этим связано появление этой картины, а также картины «Мать» (1915), где Мадонна с Младенцем предстаёт в образе молодой крестьянки, кормящей ребёнка грудью.

Художник назвал свою картину «Богоматерь Умиление злых сердец», а в православной иконографии есть тип иконы «Умягчение злых сердец», перед которой обычно молятся об умиротворении враждующих и об умягчении злых сердец, при вражде или гонениях.
Картина была написана Петровым-Водкиным в годы Первой мировой войны и представляет собой душевный отклик художника на трагические события того времени. Небольшое по размерам полотно воспринимается как монументальное произведение.
Художник изобразил Богородицу с головой, покрытой красным платком. Руками она стремится успокоить или благословить тех, кто смотрит на неё.
Слева видна фигура Богородицы с младенцем Иисусом, а справа — фигура распятого Христа.
Выражение лица у неё спокойное. Петров-Водкин создал трепетный и возвышенный образ, один из самых сильных по глубине воздействия в своём творчествеПетров-Водкин Богоматерь

Интервью "православной" писательницей монахиней Ефимией ( окончание)

Мать Ефимия-2

Мать Евфимия, Вы читаете современную литературу?

Разумеется. К этому обязывает и профессия врача, и то, что я сама пишу книги. И то, и другое подразумевают самообразование. Врачи «старой школы» имели широкий кругозор – следили за книжными новинками, посещали театр. «Нельзя жить только хирургией», – говорил святитель Лука молодой коллеге, жаловавшейся ему на уныние и нежелание жить. Разумеется, прежде всего он имел в виду веру, и все же… Не зря сказано: «книга не человек, а учит».
Collapse )

Интервью "православной" писательницей монахиней Ефимией ( начало)

Мать Ефимия - 3

Лет шесть назад я познакомился с "православной писательницей", детским врачом-неврологом, "монахиней в миру" матушкой Ефимией.
Один мой знакомый подбирает авторов для "православных серий" в разных больших светских издательствах.
Была книжная выставка осенью на ВДНХ.
И на стенде одного из издательств должна была состояться презентация двух книг из новой "православной серии".
Составитель попросил меня одного из авторов,священника из Вологды, разместить у меня дома.
Он приехал утренним поездом.
Очень приятный мягкий человек, когда-то учился в Лиинституте.
Поспал у меня дома часика четыре, подкрепился немного и я повез его на книжную выставку.
Там мы и встретили составителя серии и монахиню Ефимию.
После презентации мы пообедали в тамошнем кафе - я, составитель серии, священник из Вологды и монахиня Ефимия.
Монахиня Ефимия оказалась очень глубоким человеком, с тонким оригинальным литературным вкусом.
Collapse )

Рассказ Олега Зоберна "Девки не ждут"

Девки не ждут

На фуршете в одном московском литературном салоне она достала из кармана черного платья маленькую рюмку, налила туда водки из бутылки, стоявшей на столе, выпила, высоко подняв локоть, и, кротко взглянув на меня, сказала:

— Видишь, Олежа, пью, что Бог пошлет. От этого как-то тревожно. И вечер сегодня душный.

Через полчаса, когда мы ехали на метро в Северное Дегунино, на ее съемную квартиру, она обняла меня за шею и сказала:

— Мы только познакомились, а уже едем спать вместе. Господи, чем это обернется?..

Я промолчал, подумав, что она слишком часто поминает Всевышнего.
Collapse )

Рассказ Олега Зоберна "Плавский чай"

"Как уже говорилось, герой Зоберна находится в дороге. Сначала эта дорога открывает для нас пространство жизни, тот ее поток, в который вовлечен герой, в котором он живет. Но образ пути несет в себе и иную нагрузку – знаковую. Хронотоп пути Бахтин связывал с авантюрным временем, временем приключений, испытаний, в процессе которых герою предстоит преодолеть порог, определяющий его жизненный выбор. Законы хронотопа дороги и порога действуют и в текстах Зоберна; при этом образ пути приобретает и другой смысловой подтекст: Путь – это духовное самоопределение человека, выбор своего места в мироздании. Выбрать Путь – значит выбрать судьбу, пройти Испытание. Герой уходит от обусловленности жизни, уход превращается в исход, на котором Испытание становится Иерихоном – городом-мороком, городом-препятствием, городом-соблазном, несущим проклятие каждому, кто будет искушен и искусится. Проклятие имеет древнюю, архаическую, библейскую основу: «Проклят пред Господом тот, кто восстановит и построит город сей Иерихон; на первенце своем он положит основание его и на младшем своем поставит врата его». Герой испытание выдерживает, причем от рассказа к рассказу прослеживается эволюция, развитие ситуации: если в первом рассказе («Плавский чай») избавление от искуса происходит помимо воли героя – волей случая, соизволения, судьбы (священник),то в следующих рассказах («Ни островов, ни границ», «Восточный экспресс») герой сам преодолевает и отвергает соблазн – хотя порой не понимает, почему («Тобой словно за ниточки кто-то управляет», – говорят герою в рассказе «Кола для умных»; «Справился с последними пуговицами платья, но вдруг, сам не зная зачем, пересилил себя, сел рядом» – в рассказе «Ни островов, ни границ»)" - из статьи Александры Кисель в журнале "Октябрь" о прозе Олега Зоберна.
Октябрь 2008, №5



Collapse )