Category: происшествия

ДВА НЕОБРАЩЕННЫХ( messie_anatol - Леон Богданов и Павел Улитин)

Оригинал взят у o_jurjew в ДВА НЕОБРАЩЕННЫХ

Богданов Л. Л. Заметки о чаепитии и землетрясениях. — М.: Новое литературное обозрение, 2002.
Улитин П. П. Разговор о рыбе. — М.: ОГИ, 2002.


Читаю Улитина сразу за Богдановым. В семидесятые или восьмидесятые годы улитинский голос обиды, его взгляд с постоянным сохранением в углу зрения “ходячего” (Булгаков, Синявский, какая-то Франсуаза Саган, какой-то Роберт Олдингтон со “Смертью героя” — все это сейчас вызывает только удивление) был бы мне не то что ближе или интереснее, но понятнее, чем чай, бормотуха, землетрясения Леона Богданова. (Не понимаю я наркомов, сказал один поэт-юморист и литературный педагог, теперь уже старец, об Аронзоне)

Богданова я читал когда-то без особого увлечения, а сейчас перечел, находя и утешение, и покой в его ограниченных передвижениях из Купчино на Петроградскую и обратно. В добыче чая и книг. В его добровольной редукции мира. Но мир догнал его вместе со всеми с нами — в восемьдесят пятом году, с водружением порченой тыквы на ослабевший кремпевский шпиль — и лишил утешения и покоя, заключенных в тех немногих процедурах, к которым он свел свою жизнь. Больше двух лет таких новостей, больше двух лет меняющегося мира Богданов не вынес — умер. Сорокапятилетним. Всего на год раньше (1986) умер в Москве Улитин (чуть не дожив до семидесяти), как будто тоже поняв, что для него все закончилось — все происходит и будет происходить без него. ...Да, знаю, болезни, хромота, желчь... Но предмета для желчи, в сущности, уже тоже не было. Его мир, в котором процедур было, конечно (а почему, собственно? — я этого не знаю), больше, мир, которому он презрительно показывал “культурку” (беретик, палочка, иностранные языки, цитатки), пошел вразнос.

Да, конечно, Улитин интересней Богданова, там культура, там разные голоса звучат, скрытые сюжеты и даже про любовь, и журналы он читает — “Новый мир” да “Москву” — они ему претят. Там про разных деятелей — про Катаева, а есть и про Михалкова. Знает ли кто-либо еще, кто такой Росляков, который на Селигере с вертолета рыбу удил? Тем хуже, если никто не знает. Никто ничего не знает. Пруста в три слоя перевели и все равно никто ничего не знает.

У Богданова — никакого внутреннего содержания, журналов он не читает, даже машинописных. Только отдает туда печатать. Читает про японцев, китайцев, бурят и полинезийцев — потому что легче достать. Что про них думает — редко когда понятно. Много про погоду. Жена у него книголюб у себя на работе, иногда что-то достается. “В. Хлебников”. “М. Цветаева”. А “О. Мандельштама” она перепечатывает на кухне — отдают в переплет... Но внутренней жизни никакой. Это успокаивает и утешает отчасти: я больше не верю людям с внутренней жизнью. Внешняя жизнь: раз в три недели на укол.

Улитин сам умел переплетать, его научили где надо. И сам был книгопродавец — “Смерть героя” никто не берет. Ну, шестидесятые же годы, в восьмидесятых с руками бы оторвали, но он-то был уже на пенсии. Мир постепенно переставал к нему обращаться, переставал сердить и развлекать.

В принципе, общий исходный пункт — психзаключение, от него и хромают.

В 2002 году обе книжки издали и дальше пошли жить. (В том же втором еще одну Улитина, в четвертом еще две, в Новом издательстве, где у меня позже вышли две книжки стихов, — играет это роль?) Где сейчас Богданов, где Улитин? Где я? На полке у меня. И что дальше?

Дальше — новый роман Улицкой, сказал бы, содрогаясь, Улитин, если бы дожил. А может, и не случайное сходство имен. Или, скорее, случайное. Какой-то Шишкин обокрал грузина и Веру Федоровну Панову. Шишкин-Мышкин-Залупышкин-Секелин-Пиздин-Гвоздин, сказал бы Улитин. Но даже и это кончилось. Нет ничего. И никого нет. Не к кому обратиться. Разрешите не обратиться?

Предыдущий абзац написан, по-видимому, местами с улитинской ритмикой. Впрочем, кажется, и вообще распространенной у подпольных людей конца пятидесятых годов, обиженных шестидесятыми и оскорбленных семидесятыми. Борис Понизовский, в общем, точно так же мерял себя по каким-то телевизионным (надо было видеть этот телевизор!) советским и зарубежным гениям. В шестидесятые ревность вообще проснулась (Фолкнер-Шмолкнер, Саган-Шмаган, Синявский-Шминявский), в восьмидесятые умерла. Тут и все умерло, что с таким трудом нажили. Неофициальная культурка.

Но не обращаться, это великая вещь, если не хочешь закончить Улицкой или Жванецким.

Этому они научили, Улитин с Богдановым, — не обращаться. — И ни к кому не обращались? — Ни к кому не обращались. Да и не было у них к кому. Действительно, к кому? К Кривулину? К Рубинштейну?

А сейчас и вообще никого.

...А сам, а сам? — И сам ни к кому. Но по другим причинам. И, кажется, другим способом. Вопрос поколения, думаю. Но признаю, что в том числе и научили...

...Хотя, конечно, всегда кто-нибудь да есть (разрешите обратиться!) — но в степени еще меньшей. В чине прапорщика. ...Ну, если вы рядовой...

...Какой еще вывод можно сделать из этих двух одна за другой прочитанных книжек (их) и этой прожитой жизни (моей)?

Писательство превращает человека в стул.

                                                                                                                                  10.02.2016

Писатель Леонид Словин о загадочной гибели прозаика Юрия Файбышенко

http://www.proza.ru/2010/05/21/890

О безвременно погибшем писателе Юлии Файбышенко напомнили опубликованные в журнале "Знамя" за 2008 год «Зимние заметки о летних впечатлениях» Анатолия Курчаткина. Среди ярких личностей, с которыми судьба свела их автора, был и Юлий Файбышенко.
Для тех, кто никогда раньше не слышал об этом человеке, короткая справка.
Юлий Иосифович Файбышенко ( 1938-1976гг) родился в Воронеже, учился в тульской средней школе. Закончив историко-филологический факультет Тульского педагогического института, уехал работать учителем в сельскую школу в Сибири. Начал печатать очерки в иркутских областных и районных газетах. Через несколько лет, вернувшись в Тулу, преподавал в ПТУ. Одновременно писал повести и рассказы. Первая повесть «Кшися» была опубликована в издательстве «Молодая гвардия» в 1970 году (сборник «Приключения»). Получившая известность повесть «Осада» была посвящена событиям становления Советской власти и людям, отдавшим себя борьбе с контрреволюцией и с уголовными элементами – с теми, кто мешал молодой республике строить новую жизнь. Позднее вышли в свет повести «Розовый куст» и «Троянский конь». По мотивам этих произведений в 1979, году, после гибели автора, режиссером С.Евлахишвили был снят телевизионный трехсерийный фильм «Ярость»…
Collapse )

Валентин Катаев как поэт

https://vk.com/id25342704?w=wall25342704_2923%2Fall


Валентин Катаев

Георгий Квантришвили
118 лет назад родился поэт Валентин Катаев. Да, тот самый, что «Белеет парус одинокий», про рыбака Гаврика и гимназиста Петю, которому Катаев подарил фамилию своей матери-украинки. «Сын полка», «Время, вперёд!» и «Цветик-семицветик»… очкарики-зануды вспомнят «Траву забвения» и «Уже написан Вертер»… основатель журнала «Юность» — всю жизнь он считал себя поэтом в первую очередь, но ни одного сборника стихов не издал. Это не для печати, для души. Лишь перед смертью уже почти девяностолетний «непризнанный поэт» привёл в порядок семь рукописных поэтических тетрадей.

Статья в Википедии расскажет про одессита Катаева – ученика Бунина, про Катаева-добровольца в Первую мировую и Гражданскую войны, про участие в офицерском антибольшевистском заговоре, чуть не ставшем причиной погибели не только Катаева-старшего, но и младшего брата, будущего со-автора «Двенадцати стульев» и «Золотого Телёнка», про газетные фельетоны, про мимикрию под совписа и анестезию совести алкоголем, про второе дыхание под старость. Об остальном расскажут стихи.
Collapse )

Поэт Александр Миронов

Со страницы "в контакте" Георгия Квантришвили - https://vk.com/id25342704

66 лет назад родился поэт Александр Миронов. Поэт, по отношению к которому искушённые и не склонные к экзальтации люди употребляли эпитет «великий». Ещё тогда, когда поэт был жив. Сын военного моряка, с 16-ти лет тусовался с питерскими денди на Малой Садовой. Потом вёл замкнутый образ жизни. Человек «блестящего ума, человек, который мог стать звездой университетской кафедры» (Дм. Волчек) — почти всю жизнь проработал кочегаром в котельной. Умер от рака почти сразу после выхода на пенсию.

Несколько раз менял поэтику: от раннего абсурдизма к воспарениям духа в эмпиреи в 70-80-х. С середины 80-х и особенно с 90-х в стихи проникают быт и варваризмы, свободный стих, рваные и ломающиеся ритмы.

Первая книга «Метафизические радости. Стихотворения 1964-1982» вышла в 1994-м. Книгу избранных стихов и поэм 1964—2000 (2002) и оказавшуюся итоговой «Без огня» (2009, поэт-кочегар только что вышел на пенсию) готовила Елена Шварц. Все три книги – события в поэзии.

В сети мало поздних стихов поэта, но лично мне особенно дорог ранний Миронов. Поэтому сетевых премьер сегодня не будет. Первая книга есть в сети, позднего Миронова ищите сами. Для компетентного суждения о поэзии последнего полстолетия он обязателен настолько же, насколько Тютчев или Баратынский для века «золотого».

Миронов
Collapse )

Поэт Владимир Нестеровский

Со страницы Георгия Квантришвили в сети "в контакте" - https://vk.com/id25342704

"74 года назад родился поэт Владимир Нестеровский. Сын партработника и библиотекарши. Перебравшись из провинции в «культурную столицу», стал звездой салонов. Но большинство коллег эпатажного поэта восприняло скептически. В постперестроечные годы Нестеровский эпатировал уже иным образом: Владимир Мотелевич обличал инородцев, радел за Русь и Православие. Пил, даже на фоне коллег, далёких от стрейт-эйджа, чудовищно. Несколько отзывов коллег и стихи Нестеровского, — из раннего, более острого и менее многословного, — ниже.
«Агрессивный, с голосом кастрата и экземной физией, с длинной, но редкой волосней - он являл собой пример типического неудовлетворенного разночинца, из тех, что перли в нигилисты и террористы, но "о красе ногтей" с рождения не думали.
Поэт анти-эстетики, эпатажа, при полном отсутствии вкуса и культуры, Нестеровский, тем не менее, настырностью заставил поэтов считаться с собой.
…тупоголовый фанатизм, школярское отвращение к традиции, желание заявить и утвердить себя - вопреки всему, вопреки поэтам и вопреки властям.
… клубок нервов, прыщей, экзем и комплексов. И к тому же, пил. Напившись, становился безобразен. За что ему перманентно били морду. Впрочем, он и трезвый был не лучше».
Константин Кузьминский
Collapse )

Книга философа Михаила Рыклина о его покойной супруге Анне Альчук

Оригинал взят у v_strane_i_mire в Книга философа Михаила Рыклина о его покойной супруге Анне Альчук
Я хорошо знал Анну Альчук и Михаила Рыклина.
Правда, общался с ними, в основном, много в конце 80-х - начале 90-х.
Мы несколько литературных вечеров провели вместе.
Потом долго не пересекался с ними.
Они много ездили по заграницам и жили там подолгу.
Иногда встречался на разных выставках и тусовках уже в 2000-х годах.

http://www.kommersant.ru/doc/2449094

«Пристань Диониса» Михаила Рыклина и другие книги недели
Выбор Игоря Гулина
18.04.2014, 00:00

Михаил Рыклин — известный философ, культуролог, глубокий исследователь тоталитарных обществ. Это знание стоит держать в памяти, берясь за его новую книгу, но сама она — совсем о другом. "Пристань Диониса" — рассказ о жене автора Анне Альчук. Не то чтобы воспоминания, скорее опыт радикальной откровенности, на первый взгляд — не предназначенной для стороннего читателя.
Collapse )

О возможной встрече Набокова с Маяковским

Достаточно интересные воспоминания литературоведа Олега Смолы о его встречах с Лилей Брик и другими близкими Маяковскому людьми.
Но при этом странное сообщение одной специалистки по творчеству Маяковского о дружбе Маяковского с Набоковым в Париже.
Возможно, Набокова перепутали с каким-нибудь другим эмигрантом.
На фейсбуке знатоки творчества Набокова усомнились в этом.

http://magazines.russ.ru/znamia/2014/1/10s.html

"15.02.78
Неделю назад договорился о встрече с Галиной Алексеевной Грихановой (заведует библиотекой музея Маяковского). И вот сегодня она у нас в гостях.

О Макарове она говорит с презрительной иронией, как, в общем, о ничтожестве, хотя и не совсем примитивном или односложном существе. У него хорошая память и интуиция. Энергичен, умеет собрать волю в кулак и направить ее в определенное русло. Малограмотен. В музее заведен целый список его высказываний-перлов («искурсия», «испонат» и т.п.). Чувствует себя в музее, как в своей вотчине. Может позволить себе все, потому что за спиной могущественные покровители. И вместе с тем — поразительно! — этот «испонат» обладает свойством нравиться женщинам.

Макаров и Ко вынашивают грозный замысел разоблачения Лили Юрьевны Брик. Версия Макарова, говорит Галя, пока что ничем не обоснованная, сводится к ужасной идее — Маяковский не покончил самоубийством, а его убили. Кто убил? Убийца или тот, кто подослал убийцу, — из окружения Брик, которая является инициатором этой акции.

— Вы знаете, — продолжала Галя, — что Л.Ю. очень хорошо умела подделывать почерк Маяковского? Еще при жизни Маяковского она, шутя, мистифицируя, разыгрывала своих знакомых, давая им почитать написанные якобы рукой поэта стихи, а на самом деле переписанные ее собственной рукой. Подделка была такой, что никто не мог распознать этой мистификации. После смерти Маяковского Л.Ю. уже всерьез стала пользоваться своим умением. Так, она продала за большие деньги артистке О.В. Гзовской «автограф» одного стихотворения Маяковского — собственную подделку, а не настоящий автограф. И когда Гзовская позже хотела продать автограф музею, экспертиза показала, что это подделка.

А не так давно музей отправил на экспертизу предсмертное письмо Маяковского. Я сама вместе с одной сотрудницей отвозила это письмо в научно-исследовательский институт Министерства внутренних дел. Он расположен рядом с вашим институтом на улице Воровского (Институт мировой литературы, в котором я проработал 23 года. — О.С.). Такого рода экспертизу обычно проводят в течение нескольких дней. Нашу же проводили целый год. Когда мы попросили выдать нам заключение, нам отказали, сказав, чтобы мы обратились выше, к Устинову, и что, если он разрешит, тогда только разрешение будет выдано. Так до сих пор мы и не знаем, каков же результат.

Когда Макарову по какому-либо поводу говоришь: «Это было уже после смерти Маяковского…», он поправляет: «Не после смерти, а после убийства, Маяковского убили!»

— А как вы думаете, Галя, это убийство или самоубийство? — спрашиваю я.

— Я-то уверена, что это самоубийство, — ответила она убежденно.

О Л.Ю. Галя говорила в неприязненном тоне, хотя и придерживалась той точки зрения, что, если мы говорим о творчестве поэта, нужно судить о ней на основании прежде всего самих его стихов и не следует «поправлять» Маяковского — ведь он ее глубоко любил, и это главное.

Сошлись также на том, что Лиля — женщина, видимо, гениальная. Поэтому она и привораживала к себе мужчин.

Она не была красивой, но в ней было нечто поважней красоты — умна, остроумна, пряма€, непостоянна, необъяснимо привлекательна, несколько демонична, с замашками аристократки и богемной женщины одновременно. Окружала себя поклонниками, возможно, наслаждалась ревностью их, меняла привязанности. Никогда не работала, но всегда была обеспечена. Сознательно лишила себя способности иметь детей. («Она и Эльза Триоле перевязали себе трубы в Париже», — сообщила Галя) — чтобы быть свободной от каких-либо бытовых забот и чувствовать себя стопроцентной женщиной.

Галя: Можно простить женщине что угодно, но я не могу простить Л.Ю. предательства! Она не раз говорила: «Маяковский ведь был шизофреник…». Говорила она это в кулуарах после своих устных рассказов о Маяковском перед какой-либо аудиторией.

Что-то не верится, чтобы Л.Ю. вкладывала в эти слова оскорбительный смысл, думал я. Не верится потому, что вряд ли можно одним и тем же людям одновременно рассказывать о человеке с любовью и тут же оскорблять, предавать. В одну из моих встреч с Л.Ю. она и мне по какому-то поводу сказала: «Маяковский был ненормальный!» И тут же оговорилась: «Нет, не в том смысле, а как всякий гений. А в том, что Маяковский — гениальный поэт, нет сомнения».

Рассказал Гале о своей встрече с Лавутом — это он сообщил про сговор Л.Ю. и Агранова. Галя подтвердила, крайне неприязненно говоря об Агранове и в связи с ним — о Л.Ю.

Галя: Агранов опечатал комнату Маяковского в день после самоубийства, никого не подпускал, и в тот же день тело Маяковского было перевезено в Гендриков переулок. Агранов, конечно, был любовником Лили.

Будучи во Франции, Маяковский встречался с Владимиром Набоковым. Сдружился с ним и был откровенен, хотя вообще-то Маяковский был человеком скрытным. Позже Набоков опубликовал воспоминания, в которых рассказывается о сомнениях и разочарованиях поэта по поводу происходящего уже в середине 20-х годов в СССР. Возможно, об этих настроениях Маяковского знала Л.Ю. и боялась, что он может остаться за границей навсегда. Не исключено, что потом об этом от Л.Ю. узнал и Агранов.

Впрямую спросил Галю, сколько у Маяковского было любовниц. Поскольку все мы к этому моменту уже «хорошо сидели», Галя, не смущаясь, перечислила всех женщин поэта: Эльза Триоле (до Лили, Маяковский познакомился с Лилей через Эльзу), Софья Шамардина (до Лили), Лиля, Елизавета Алексеевна (Элли Джонс), Наталья Брюханенко, Наталья (фамилию Галя не вспомнила) в Киеве, Татьяна Яковлева, Вероника Полонская."

Конспирологическая версия о причастности Владимира Высоцкого к смерти Александра Галича

Интервью с дочкой Александра Галича в самой популярной на Украине газете.
Уже само название "Бульвар Гордона" достаточно характеризует эту газету.
Интервью любопытное.
Но с совершенно безумной версией смерти Александра Галича.

http://www.bulvar.com.ua/arch/2013/42/525ef2bb2f800/ - Первая часть интервью

http://www.bulvar.com.ua/arch/2013/43/5268307d9d586/view_print/ - Вторая часть


"— В интервью нашей газете бывший сотрудник КГБ Михаил Крыжановский утверждал, что к гибели вашего отца причастен артист Театра на Таганке прославленный бард Владимир Семенович Высоцкий, который по совместительству работал на КГБ как агент Виктор...

— Да, я прочитала эту публикацию и вот что скажу... Трагедия случилась сразу после того, как в Париже прошли гастроли Театра на Таганке. Я всегда знала, что из всей труппы с отцом общался один-единственный человек — артист Дмитрий Межевич. Он увидел Галича на спектакле «10 дней, которые потрясли мир» и решился подойти, хотя и очень боялся. Папа, уже постаревший, с палочкой, не ожидал этого и расчувствовался: «Милый мой!..». Они обнялись, но поговорили очень мало, потому что Ангелина Николаевна заволновалась, как бы кто из стукачей их не увидел.

И вдруг выясняется, что Высоцкий — он после возвращения театра в Москву остался, чтобы дать во Франции несколько концертов, — тоже встречался с моим отцом, более того — приходил к нему на улицу Маниль.
Collapse )

Рассказ Сергея Максимова "Темный лес"

ТЕМНЫЙ ЛЕС

1.

… Лес, лес, лес. Кажется, конца-краю нет лесу. Лес странный: то чернолесье — невысокие фиолетовые осинки вперемежку с корявыми березками, то — могучие, до неба, оранжевые сосны, окруженные кустами едко-пахучего можжевельника. Над лесом лениво, почти неприметно, низко тянутся дымные тучи. Кругом — мертвая, холодная тишина. Лишь где-то далеко, одиноко и монотонно свистит клёст.

«… Купи-камушки… купи-камушки…» — мысленно переводит этот посвист Ириков и порывисто вскакивает.

— Пора! Вставай!

Носком сапога он ткнул задремавшего было Ваську-Туза. Потягиваясь, Васька-Туз неторопливо встал, привычным движением повесил на шею автомат и зевнул. Был он щупл, низкоросл, большеголов, в улыбке показывал мелкие черные зубы, на вислых плечах нелепо пузырилась армейская гимнастерка, перехваченная широким ремнем, с болтавшимися на нем гранатами. Лихие, бандитские глаза его, окруженные сеточками морщин, смотрели весело, задиристо.

Вор, налетчик, с солидным уголовным прошлым, он слыл в партизанском отряде за отчаяннейшего сорви-голову, шел на самые рискованные предприятия и не раз уходил от смерти благодаря бесшабашной храбрости. Именно за это — за бесшабашную храбрость, за звериную жестокость, за презрение ко всему Божескому и человеческому, — Ириков и выбрал его себе в спутники. Теперь ему нужен был только такой человек. Не жалость и Бога нес с собой Ириков, а — смерть. Даже видавший виды Васька-Туз с опаской и легкой тревогой поглядывал на него.
Collapse )

Про польские могилы на старом тбилисском кладбище

Один из соавторов статьи тбилисская русскоязычная писательница Ирэна Кескюлль

http://www.litkonkurs.com/?dr=45&tid=163741

О.Адам Охал, Ирена Кескюлль

ЗАБЫТЫЕ
Сегодня крест один склонился и упал;
Он падал медленно, за сучья задевая,
И, подойдя к нему, на нем я прочитал:
"Спеши,- я жду тебя, подруга дорогая!"

И только этот крест, заботливой рукой
Поставленный тебе когда-то к изголовью,
Храня с минувшим связь, смеется над тобой,
Над памятью людской и над людской любовью!
С.Я. Надсон, 1884
Collapse )