Category: лытдыбр

Очерки Александра Зорина о повседневной жизни священников в провинциальной России

Решил разместить несколько очерков из книги писателя Александра Зорина "От крестин и до похорон - один день" М.: Новый хронограф, 2010
На мой взгляд, очень интересно, живо написанная и объективная книга.


ВИДЕНИЕ ЧАШИ СВЯТОГО ГРААЛЯ
- Вы какого года, Александр Иванович? О, я вам в сыновья гожусь! - говорит отец Николай, возвышаясь надо мной отвесным утесом. В нем два метра роста и метр поперек. Но, несмотря на тучность, он быстр в движениях. Облачает в боксерские перчатки сына, себя и ловко подставляет бока под его комариные удары. "Сдаюсь! Сдаюсь!" - кричит он, запыхавшись, и плюхается на диван.

- Надо бы бегать начать, а то я совсем обегемотился. Но прихожане мои испугаются, разбегутся от бегающего батюшки, - улыбается он. - Степенство и благолепие, по их мнению, - враг спортивным упражнениям. Это пасторы там всякие и ксендзы катаются на велосипедах, а для нас, православных, сие есть кощунство.

Книжные полки в его кабинете пленили меня с первого взгляда. Рядом с "Добротопюбием" и Святыми отцами соседствуют Федотов, Бердяев, Марцинковский, Александр Мень.

- Я все книги Александра Меня прочитал, ничего антиправославного в них не нахожу. Как, между прочим, и наш владыка или моя матушка Елена. А им доверять можно.
Collapse )

Интересный диалог на тему "литературного вещизма"

Интересный старый диалог прозаика Дмитрия Данилова и критика Яна Выговского

https://syg.ma/…/dmitrii-danilov-ritorika-eto-nashie-privyc…

Ян Выговский: Тема нашего разговора — «литературный позитивизм», или «возврат к вещам». Мы понимаем, что объективация и убывание субъекта подразумевает перенос внимания на саму точку проявления объекта per se. При этом появляется видение особого свойства, оптика которого может изменяться в зависимости от обстоятельств, будь то риторических, влияющих на направленность взгляда, или топологических — самого объекта. Первый вопрос к тебе: как ты характеризуешь свой метод видения и как оно влияет на видимую перспективу нематериального производства культуры?
Collapse )

Глава из мемуарной книги Николая Климонтовича об истории с альманахом "Каталог" (конец)

Раввин был очень крупный гном. И борода у него была крупная, черная, с проседью. Он говорил, что она отросла, когда ему сравнялось три года, а уже к семи в ней появились серебряные нити. Раввином его звали за то, что писал он свои песни на манер псалмов. Причем были у него весьма причудливые произведения, которых никто из гномов толком не понимал. Скажем, такое:

Вечерняя молитва Ложкомоя

Ты слышишь, слышишь меня,

Ложкомой мой правды моей,

Дал мне силы домыть,

Так помилуй.

Понимать никто не понимал, никто не ведал даже, кто такой Ложкомой, но чудилось в песнях Раввина нечто значительное, крупное, как он сам. Легкомысленный Красавчик, правда, во хмелю задорно утверждал, что Раввин самый обыкновенный графоман, и тогда Плешивый сердился и ворчал, что не нам судить ближнего своего, что и без нас судей там, наверху, найдется, хоть отбавляй.

Как и Прусак, Раввин водки тоже не пил. И тоже - по здоровью, у него была язва. Зато он всегда носил с собой бутылку кефира и пакет чищеных грецких орехов. Раввин очень-очень любил всяческих белоснежек, как правило, из своего же НИИ, где служил младшим научным сотрудником, хоть и имел степень кандидата химических наук,- гномы вообще, как известно, очень сноровисты по дамской части. Раввин беспрестанно жевал орехи - для повышения потенции. При всем том это был прекрасный и нежный семьянин, отличный муж, заботливый отец и внимательный сын. Семья из четырех человек - Раввин, его хрупкая жена с несколько трагическим взглядом терпеливой козы, прыщавый сын-школьник и больная теща - занимала вполне приличную по тем временам кооперативную пещеру, всю пропахшую особым настоявшимся домашним духом: это были запахи лекарств, застарелых болезней, лежалого белья и старенькой мебели, которую протирали уксусом.

Здесь была и еще одна особенность - тут и там стояли ветхие, ободранные чемоданы, баулы, тюки, а между ними связанные в пачки книги по электрохимии, справочники по электротехнике и англо-русские словари. Все это увидел Плешивый, едва переступив порог жилища Раввина, и его слегка замутило с непривычки.

С Раввином была связана какая-то смутная история: однажды он решился было покинуть подземный мир да и вообще саму нашу страну, но, кажется, передумал. Он говорил, что однажды ночью проснулся в испуге и понял, что если там, наверху, его песни никому не нужны, то и за океаном вряд ли кто-нибудь будет их слушать.

Все это припомнилось Плешивому, и тот подумал, что это нагромождение следы сборов к несостоявшемуся отъезду, следы, которые еще не успели стереться.

Едва Раввин вывел Плешивого на улицу - он не доверял и стенам собственного дома,- как схватил приятеля за рукав. Плешивый еще и слова не успел произнести, как Раввин выпалил:

- Надо что-то срочно предпринимать!

И это притом, что Раввин был очень рассудительный гном, не склонный к авантюрам. Но что делать: по-видимому, псалмы требовали выхода, рвались наружу, ведь даже самым осторожным гномам в какой-то момент становится невтерпеж спеть как можно более громко, чтобы их услышали далеко за пределами их подпольной обители.

У Раввина была одна особенность: если он говорил возбужденно, то изо рта у него летели маленькие фонтанчики слюны. Вот и теперь, когда он прокричал в лицо Плешивому надо что-то предпринимать, несколько капелек Раввиновой слюны застряли у Плешивого в бороде. Плешивый тайком утерся; ему стало ясно, что Раввин готов присоединиться к Плану хоть сию минуту.
Collapse )

Один "странный" питерский прозаик о другом "странном" питерском прозаике. Алексеев о Базунове

Случайно купил в каком-то обычном книжном магазине книгу прозу писателя из ленинградского андеграунда 1960-1980-х годов - Владимира Алексеева, вышедшую в 2018-м году в питерском издательстве "Лимбус-пресс"
Я всё хотел с ним познакомиться, когда бывал в Питере. Были у нас с с ним общие знакомые, тоже писатели из мира ленинградского литературного андеграунда, но не успел.
Владимир Алексеев умер в октябре 2016-го года.
Я признаюсь читал не так много прозы Владимира Алексеева.
Первый раз мне его проза попалась в парижском журнале "Ковчег",издаваемым Николаем Боковым.
Потом попадались его тексты в других эмигрантских изданиях и в самиздатских питерских журналах типа "Часы" и "37".
Недавно приобрел книгу Владимира Алексеева, изданную в питерском издательстве "Лимбус-Пресс"
Тираж - 700 экземпляров.
Немного, но всё же явный прогресс.
Алексеев много издавался в 1990-е и в 2000-е годы, но в маргинальных изданиях.
Тиражом десять, а то и пять экземпляров.
И от своих оценок его прозы воздержусь до тех пор пока не прочту его прозу в большом количестве.
Мои знакомые питерские писатели из рядов "неофициальных писателей" 1970-1980-х годов его очень высоко ценят.

Как я уже упомянул выше первый раз я прочёл его прозу в 1979-м году в парижском журнале "Ковчег".
Я его тогда перепутал с другим прозаиком - Валерием Алексеевым.
Которого советовали почитать мне мои друзья, книжные эстеты и гурманы.
Валерий Алексеев печатался в СССР. В журнале "Юность". И книги у него выходили в советских издательствах.
Тоже "странный" писатель.
И жил он в Москве.
А Владимир Алексеев напечатал несколько рассказов в ленинградских альманах 1960-х годов, а потом печатался только в "самиздате" и "тамиздате".

Владимир Алексеев
На фотографии - прозаик Владимир Алексеев
Collapse )

Рассказ Рюрика Ивнева "Владивостокский старик"

Ивнев Рюрик

Когда я в 1970-е годы жил во Владивостоке, то поэт Рюрик Ивнев посетил этот город.
Второй раз в жизни.
После того как жил во Владивостоке в течении почти четырех лет в конце 1920-х годов.
Это был, кажется, 1975-й или 1976-й год.
Может быть, даже 1973-й или 1974-й.
И Рюрика Ивнева показали по Приморскому телевидению.
Возможно, это даже был прямой эфир.
Collapse )

Ещё о художнике Владимире Яшке

1970. Автопортрет с рукой1970_Автопортрет_с_рукой_N_222_210
Владимир Евгеньевич Яшке (2 марта 1948 — 7 апреля 2018) — российский художник (живописец и график) и поэт. Входил в группу «Митьки» в период её расцвета.
Умер в хосписе.
Collapse )

О поэтессе Галине Андреевой

Галина Андреева

Побывал в пятницу на литературном вечере из серии мемориальных, который устраивает Николай Милешкин.
На этот раз вечер был посвящен Галине Андреевой, поэтессе из группы "Черткова-Красовицкого", хозяйке литературного салона на Большой Бронной с мансардой.
Collapse )

Вспомнил в связи с "Гоголь-центром"

Вспомнилось в связи с "Гоголь-центром" и Кириллом Серебрянниковым
(Первоначально на фейсбуке написал)

Кажется, в 2005-м году, когда еще "Гоголь-центра" как такового не существовало, но был какой-то музыкальный клуб под одной крышей с театром Гоголя, я попал в этот самый клуб на весьма специфическое мероприятие.
Должен был выступать легендарный ансамбль "Зазеркалье" из Ростова.
После некоторого перерыва выпустивший новый диск.
Когда я пришел на презентацию этого диска выяснилось, что одновременно будет и презентация новой книги Александра Дугина про российскую поп-музыку.
Я уже не помню, что было вначале?
Или концерт "Зазеркалья"?
Или совместная пресс-конференция Александра Дугина и лидера "Зазеркалья" Олега Гапонова?
Collapse )

Об истории с диссидентом Якобсоном и c "сыном стукача" Локшиным

В мемуарах о Якобсоне его ученики обсуждают его поступок по отношению к одному своему ученику.
Некоторые считают его серьезной ошибкой.
Спорят о том был ли он спонтанным или нет?
Вот что об этом пишет сам этот ученик - http://www.antho.net/libr…/yacobson/2school/2sc-lokshin.html
Collapse )

Интервью с писателем Игорем Левшиным

http://write-read.ru/interviews/2886

С сайта "Пиши - читай"

Игорь Лёвшин: «К вопросу авторских прав я равнодушен. Лучше б их не существовало»

Игорь Лёвшин - видный российский поэт и прозаик. Родился в Москве в 1958 году, печататься начал в конце 1980-х гг. в самиздатском журнале «Эпсилон-салон», в журнале «Черновик» (Нью-Йорк). Его статьи о литературе выходили в журналах «Новое Литературное Обозрение» и «Современная драматургия». Сегодня Игорь Лёвшин в гостях у нашего литературного портала.
Collapse )