Category: литература

Поход в католический костёл в московском районе Люблино

Костел в Люблино зимой

В канун православного рождества я несколько раз посетил католический костёл.
Расположенный в соседнем со моими Печатниками районом Люблино.
Костёл существует там уже лет десять.
Раньше, в советские времена в этом здании находился совхозный клуб.
Потом, когда Люблино вошло в состав Москвы, то там был небольшой кинотеатр.
После 1991-го года некоторые помещения здания стала арендовать Римско-Католическая Церковь.
Постепенно всё здание превратилось в небольшой храм.
И находится в собственности Римско Католической Церкви.
Collapse )

Роман Тименчик о Гарике Суперфине

https://magazines.gorky.media/zvezda/2008/9/super.html


СуперфинРОМАН ТИМЕНЧИК
Супер
Опубликовано в журнале Звезда, номер 9, 2008

Роман Давыдович Тименчик (род. в 1945 г.) — историк русской культуры начала XX века. С 1991 г. — профессор Еврейского университета в Иерусалиме. Автор книги “Анна Ахматова в 1960-е годы” (М., 2005; премия Андрея Белого 2006 г., премия Е. Эткинда 2008 г.). Составитель (вместе с В. И. Хазаном) сборника “Петербург в поэзии русской эмиграции. Первая и вторая волна” (Новая Библиотека поэта, СПб., 2006).

Роман Тименчик, 2008



Роман Тименчик

Супер

Не только я, но, кажется, уже и все современники, и историки советского житья-бытья забыли, что у него вообще-то весьма смешная фамилия. Я впервые услышал ее в начале 1963-го, когда московский школьник Дима Борисов рассказал мне, что они с одноклассниками играют в рифмы-консонансы и одноклассник Витя Живов нашел отличнейший консонанс к “Супрафону”, к болтавшемуся тогда на слуху имени чешских грампластинок. Я спросил, а кто этот щекочущий перепонку Суперфин, Дима ответил: “Один книжник”. Спустя много лет, оказавшись туристом впервые за пределами СССР, в Хельсинки, я попросил тамошних коллег переслать в Мюнхен сотруднику радиостанции “Свобода” что-то не вовсе легально вывезенное мной из Москвы от гр-на Живова В. М. Они просьбу выполнили, но почему-то, вернувшись с почты, хихикали. Я не понял почему, а они объяснили: ну как же, Супер — финн.
Collapse )

Книга Евгения Гнедина "Выход из лабиринта"

Гнедин

https://e-libra.ru/read/377622-vyhod-iz-labirinta.html

Настоящим сборником представлено главное из творческого наследия Евгения Александровича Гнедина, личность и труды которого сыграли заметную роль в формировании независимого общественного сознания в нашей стране, особенно в 1960-1980-е гг. В первую очередь это относится к его мемуарам — уникальным воспоминаниям и размышлениям сына профессиональных революционеров, известного публициста и крупного дипломата, чья деятельность была оборвана в 1939 году арестом и последующими пятнадцатью годами тюрьмы и ссылки.
Collapse )

Книга Александра Зорина "Выход из лабиринта"

ЗоринЗорин Александр - Выход из лабиринта


Я немного знаком с поэтом, прозаиком, литературоведом Александром Зориным.
Он - автор потрясающих мемуаров об отце Александре Мене - "Ангел - чернорабочий".
С интересом читаю его книги в жанре документальной прозы.
Например, книгу очерков "От крестин до похорон".
Хожу и на интересные литературные вечера им организованные.
Кто-то из моих знакомых писателей ходили ходили когда-то на литературную студию к Александру Зорину. Например, Николай Байтов.
И вот книга очерков Александра Зорина о разных поэтах: Пушкине, Волошине, Тютчеве, Блоке, Набокове, Павле Васильеве, Есенине, Заболоцком, Тарковском, Высоцком, Окуджаве, Цветаеве, Пастернаке.
На них и их творчество он смотрит со своей "вольной христианской колокольни".

Collapse )

Интересный диалог на тему "литературного вещизма"

Интересный старый диалог прозаика Дмитрия Данилова и критика Яна Выговского

https://syg.ma/…/dmitrii-danilov-ritorika-eto-nashie-privyc…

Ян Выговский: Тема нашего разговора — «литературный позитивизм», или «возврат к вещам». Мы понимаем, что объективация и убывание субъекта подразумевает перенос внимания на саму точку проявления объекта per se. При этом появляется видение особого свойства, оптика которого может изменяться в зависимости от обстоятельств, будь то риторических, влияющих на направленность взгляда, или топологических — самого объекта. Первый вопрос к тебе: как ты характеризуешь свой метод видения и как оно влияет на видимую перспективу нематериального производства культуры?
Collapse )

Глава из книги Николая Климонтовича "Далее - везде" об истории с "Каталогом"( начало)

Из книги мемуаров Николая Климонтовича "Далее - везде" глава в стиле "романа c ключом" об истории с "Каталогом".
Я для удобства чтения ( тем более,что большая часть зашифрованных писателей не очень широко известны) расшифрую их:

Красавчик - Николай Климонтович;

Плешивый - Евгений Попов;

Крот - Владимир Кормер;

Прусак - Дмитрий Пригов;

Счастливчик - Евгений Харитонов;

Придурок - Евгений Козловский;

Раввин - Филипп Берман

Каталог
Collapse )

О прозаике Филипе Бермане

Каталог

Я вчера искал фрагменты мемуаров Николая Климонтовича про студию Эдмунда Иодковского в 1960-е годы и наткнулся на сайте СНОБ на блог интересного прозаика, совершенно не известного в современной России, Филиппа Бермана.
Берман был активным участником литературного процесса в Москве в 1970-е годы. В начале 1980-х годов эмигрировал в США.
Берман вместе с Евгением Поповым, Николаем Климонтовичем, Евгением Харитоновым, Дмитрием Приговым, Владимиром Кормером и Владимиром Козловским в начале 1980-х годов принял участие в составлении литературного альманаха неофициальных московских писателей "Каталог".
И попытке создания независимого клуба писателей в Москве.
В Ленинграде такая попытка в то же примерно время удалась.
Там появился "Клуб-81".
Как мы теперь знаем из мемуаров одного из основателей этого клуба Бориса Иванова всё это стало возможным лишь после длительных дипломатических переговоров и "диалога" неофициальных писателей с Ленинградским КГБ и Горком КПСС.
В Москве такого "диалога" не получилось.
Филипп Берман был,если я не ошибаюсь, самым старшим из участников "Каталога".
"Шестидесятником" по духу, а не "семидесятником" как Николай Климонтович, Евгений Попов, Евгений Харитонов и другие участники "Каталога"
Был близко знаком с Юрием Трифоновым и Василием Аксёновым.
Писателями, которые ближе были ему по менталитету в силу возраста.
И в силу личных обстоятельств и большего серьёзного интереса к советской истории, чем у других участников "Каталога" ( кроме разве Владимира Кормера) пишет много в своём блоге на тему эпохи Сталина.
Collapse )

Статья Олега Дарка об уходе из литературы прозаика Зуфара Гареева

Зуфар Гареев

А вот статья Олега Дарка о писателе Зуфаре Гарееве.
Своеобразная, "неполиткорректная".
О том как он ушел из мира серьезной литературы в мир желтой прессы.
И не он один ,увы.
Вообще, после 1991-го года "Жёлтое колесо" раздавило в России мир серьёзной литературы.
Collapse )

Феликс Розинер и "Некто Финкельмайер"

Розинер
На фотографии писатель Феликс Розинер


Где-то году в 1992-м я познакомился с писателем Феликсом Розинером.
Потом мы ним виделись ещё, кажется, один или пару раз, когда он приезжал в Россию из США.
Жил он в Бостоне вроде бы.
Причина знакомства была прагматической - он хотел получить от меня какие-то редкие самиздатовские журналы для библиотеки Университета, где он преподавал.
Я ему за символические деньги их продал.
Просто так получить их в дар от меня он не захотел.
Я тогда занимался мелким газетно-книжным делом и денег у меня в тот период хватало для нормальной жизни.
А в ответ я попросил у него передать книги и статьи одного моего знакомого прозаика Петру Вайлю и Александру Генису, Борису Парамонову и ещё кому-то из известных эмигрантов, проживающих в США и писавших на литературные темы.
Я тогда пробывал играть в "литературного агента".
Очень быстро я понял, что тогда в России этим заниматься бессмысленно, тем более что-то заработать.
Никакие законы не работали.
Это сейчас есть люди профессионально занимающиеся "литагентской" деятельностью.
Больших денег это не приносит и с законами всё сложно.
Но уже всё проще чем в 1990-е годы.
Хотя спрос на серьёзную литературу,
а тем более на русскую упал очень сильно.
Но книги одного моего знакомого талантливого прозаика через двух девушек-"литагентов" перевели и издали в Эстонии и в Ливане.
Я же ни копейки на этом не заработав, раскрутил одного прозаика.
Достаточно скандального для начала 1990-х годов.
Можно было выехать на скандальности в литературе в то время.
На эпатаже, использовании мата, нарушении различных табу на описание секса, на другие табуированные в советской и даже русской литературе темах и так далее...
Этот прозаик делал это очень виртуозно.
Но за эпатажом скрывался очень тонкий и ранимый человек с тяжёлым набором детских комплексов и подростковых травм.
И писал он про них со своеобразным юмором. И ,вообще-то, о серьёзных вещах.
Кто-то из американских славистов сравнил его с Вуди Алленом и Филиппом Ротом.
Одно время ему сопутствовал успех.
О нём много писали в российских СМИ.
Часто с возмущением.
Особенно критики-шестидесятники.
Помню, статью с заголовком - "Погружаясь в потоки грязи".
А ведь антиреклама - это лучшая реклама.
Тогда этого в России не понимали.
Теперь понимают и могут просто замолчать скандальную книгу.
Этого прозаика переводили на разные языки.
Почему-то в Сербии он стал одним из самых популярных русских писателей.
Милорад Павич включил его книгу в свою "библиотеку Милорада Павича".
Наряду с Борхесом и Беккетом.
Одно время его фамилию упоминали в одном ряду с Владимиром Сорокиным и Виктором Пелевиным как главных фигур "русского постмодернизма".
Мода на "русский постмодернизм" прошла.
Но Сорокин с Пелевиным пока ещё очень популярные в России писатели.
Хотя им в спину уже дышит "новый реалист" Захар Прилепин.
А этого прозаика много лет не переиздают.
И молодое поколение писателей и читателей уже его и не знает.
Но это всё лирическое отступление.
Collapse )