Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Ранние стихотворения Станислава Красовицкого

Стихотворения Красовицкого 1950-х - начала 1960-х годов от которых он отказался - https://rvb.ru/np/publication/01text/04/03krasovic.htm

НАТЮРМОРТ
Полупустым оркестром
шла тропинка скрипки,
и на нее сорил неряха-контрабас
окурки, вечера, прогулки, вечеринки —
и все, что говоришь,
порой не разобрав.

И весь оркестр — набор
фанерных натюрмортов.
Но кто поверит в них?
И не поймет любой,
что за окном фойе
и в перелете марта —
окурки, вечера, прогулки и любовь.

Все это тихо спит
в ловушке колоннады.
Пугают снег грачи.
Уже решен разлад.
Но в перелете март.
И верю —
когда надо,
я все верну назад,
и слова не сказав.

Покажется трамвай.
Его фигура — череп.
И скрипкою тропа пересекает двор.
И ею контрабас заканчивает вчерне
окурки, вечера, прогулки, разговор.
Collapse )

Попытка краудфандинга

Маяковка

Читатели моего ЖЖ! Я никогда не занимался краудфандингом. Положение однако критическое в проекте, в котором я принимаю участие... "Краудфандингом" обучаются на специальных курсах. Я в этом же полный дилетант.


Я уже несколько лет участвую в проекте историческом,архивном, литературоведческим, москвоведческом. Связанным с созданием сайта и переизданию книги, изданной в 1997-м году о поэтических чтениях на площади Маяковского в 1958-1965-х годах. И о событиях, связанных с этими чтениями.
А события эти в том числе - не более не менее, а подготовка покушения в 1961-м году на тогдашнего советского лидера Никиту Хрущёва. В чём обвиняли группу организаторов и участников чтений.
Группе архивистов удалось попасть в архив одной закрытой организации и поработать там. Открылись совершенно потрясающие вещи.
Проект предполагает лекции, экскурсии по этой теме.
Которые и я буду проводить.
Это я пишу от себя. А вот текст наш общий с коллегами:

"В конце июля незамеченным прошел юбилей, достаточно важный для истории и культуры нашей страны. Очень московский и очень литературный юбилей - в этот день 60 лет назад на площади Маяковского открыли памятник поэту. С того дня берет отсчёт история легендарной Маяковки (Маяка) - поэтических чтений на площади.

"Маяковка" вошла в историю отечественного инакомыслия, тесно связанного в те времена с литературой.
С самого начала в 1958-м году в чтениях принимали участия не только хорошие официальные поэты вроде Бориса Слуцкого или Евгения Евтушенко.
Также и поэты из группы Леонида Черткова - Красовицкий, Хромов, Гриценко... Другие неофициальные поэты. Михаил Гробман, к примеру.

Звездой "Маяка" в пик его расцвета был поэт Юрий Галансков, один из тех, кто утверждал новые принципиально ненасильственные и легальные формы гражданской активности. Ему предстояло погибнуть в Мордовском лагере в 1972-м.
Среди организаторов чтений - Владимир Буковский, он получит всемирную известность за выступления против использования психиатрии в политических целях (в народной памяти он остался героем частушки: «обменяли хулигана на Луиса Корвалана»).
Три молодых человека, активных участника чтений, были арестованы за организацию чтений на площади Маяковкского в 1961 г.
Один - будущий необычный поэт Илья Бокштейн. Которого можно назвать условно продолжателем линии Велимира Хлебникова в русской поэзии, своеобразной традиции поэтического юродства и словотворчества.

Двое других позже стали эмблематичными фигурами двух диссидентских движений национального направления – русского и еврейского.
Это Владимир Осипов (после лагеря он начнет издавать самиздатские журналы «Вече» и «Земля») и Эдуард Кузнецов (участник знаменитого «самолетного дела» 1970 г., после которого советские власти ввели квоты на эмиграцию евреев из СССР).

Команда филологов и историков (Артем Баденков, Евгения Вежлян, Дмитрий Ермольцев, Геннадий Кузовкин, Марина Щукина) уже около года занимается исследованием поэтического бума времен Оттепели.
В планах - подготовить новое издание книги Людмилы Поликовской «Мы - предчувствие, предтеча», первого документального сборника о Маяке.
К юбилею Марина Щукина написала статью о людях Маяка, его истории, о впервые ставшем доступным исследователям следственном деле трех «маяковцев». Мы обращаемся ко всем участникам чтений (читателям стихов и слушателям) с просьбой откликнуться. Ваши свидетельства чрезвычайно ценны для нас – и для истории. Пишите нам: Mayak1958.2018@gmail.com.
Будем признательны за сообщения о снимках, кинокадрах и аудиозаписях чтений, об экземплярах самиздатских журналов, выпускавшихся «маяковцами».

Поддержать исследовательскую инициативу можно финансово (номер карты:4276380022138023 Марина Анатольевна Ш.(дочь одного из поэтов "Маяковки" Анатолия Щукина и автора первой книги о "Маяковки" Людмилы Поликовской) : https://yasobe.ru/na/na_sait_ottepel_poety_i_ih_4itateli), информационно и лично (проект открыт для волонтерского участия).

С уважением, Артём Баденков!

Странная история с романом Анатолия Кузнецова "ТЕЙЧ ФАЙВ"

Фрагменты, приведённые в этом посте, взяты из романа Анатолия Кузнецова "Тейч Вайф", напечатанные в первом и единственном номере журнала "Новый Колокол", вышедшим в 1972-м году. Главные редакторы Аркадий Белинков и его супруга, бежавшие через Югославию на Запад.
Дальнейшая судьба романа покрыта мраком. Разгадать эту тайну пытался исследователь Павел Матвеев с сайта Кольта.ру - https://www.colta.ru/articles/literature/4269-teych-fayv-pochti-ne-viden
Но так и не разгадал. Вот отрывки из статьи Павла Матвеева: "Решение о бегстве было Кузнецовым глубоко выношено, тщательно продумано и детально спланировано — с учетом всех возможных последствий этого поступка для него лично...

В этот летний день жизнь Анатолия Кузнецова раскололась на две неравные части. Позади осталась та, что была длиной без двух недель сорок лет, впереди — та, которая продлится без двух месяцев десять. В навсегда ушедшей остались пять изданных книг. В только что наступившей — одна. Главная. Свободная от цензуры внешней и внутренней. «Бабий Яр».

Но, как оказалось, главная книга Кузнецова была хотя и главной, но не единственной. Был еще один роман — не документальный, а, как определял его жанр сам автор, сюрреалистический. Под странным названием «Тейч Файв»." (Не только этот роман, но и три великолепных рассказа, опубликованных посмертно - M.A.)"

О романе "Тейч Файв" в своих мемуарах, опубликованных в 1999-м году в журнале "Время и Мы" упоминает коллега Анатолия Кузнецова журналист Леонид Владимиров. Тоже сбежавший в 1966-м году во время поездки в Великобританию: "Свидетельствует Леонид Владимиров — фрагмент из его воспоминаний, опубликованных в 1999 году в журнале «Время и мы»:

«После “Бабьего Яра” он не издал по-английски ни одной строки. Неудержимо читал — все, что я мог достать ему по-русски: Орвелла, Кестлера, Джойса, Бердяева, Шестова, Ильина, Зайцева, Газданова, Пастернака, Солженицына, Белинкова, Конквеста, Синявского, Даниэля... И все больше мрачнел. На мой осторожный вопрос, почему он не пишет, однажды ответил:

— Я теперь, почитав настоящих, понял, что мне марать бумагу нечего. А ведь думал, что — писатель…

Напрасно переводил я ему восхищенные рецензии на “Бабий Яр” <…> — он только досадливо вздыхал и старался сменить тему разговора.


Так прошло несколько месяцев, но однажды, приехав в его новый дом <…> (собственный дом в лондонском районе Хайгейт был приобретен Кузнецовым в 1971 году на гонорары от издания романа “Бабий Яр” на английском и других языках. — П.М.), я увидел у него открытую машинку с листом бумаги. Он перехватил мой взгляд и признался, что — да, пытается сделать что-то совсем новое, не в стиле проклятого соцреализма. Еще месяца через полтора сунул мне в руки пачку машинописных страниц и ворчливо попросил:

— Если есть терпение — прочти это и скажи честно.

Он ушел вниз и не появлялся, пока я его не позвал. Рукопись называлась “Тейч файф”, была страниц на восемьдесят, и я не кривил душой, а отозвался без восторга. Сегодня, в дни так называемого постмодернизма, эта повесть, возможно, и прошла бы. Во всяком случае, она была ни капельки не хуже, чем романы Саши Соколова или, скажем, Нарбиковой. Но тогда мне показалось, что Толя просто “делал модерн” без особого смысла или глубины. И он, насколько мне известно, эту рукопись никому больше читать не давал».

Вот ещё из статьи Павла Матвеева о романе Кузнецова: "В 2004 году в издающемся в Израиле русскоязычном журнале «22» («Двадцать два») были опубликованы девятнадцать писем, написанных Анатолием Кузнецовым в 1964—1971 годах его израильскому корреспонденту Шломо Эвен-Шошану...

В письме, отправленном из Лондона 7 апреля 1970 года, и содержится ответ на ранее сформулированный мною вопрос:

«Сам же я <…> полтора месяца сидел, затворившись от мира, и писал, вернее, снимал с пленки и приводил в божеский вид другую вещь, сюрреалистическую, — “Тейч Файв”, которую написал по ночам в Туле, весьма необычную, что-то в традициях Кафки и Орвелла, и так с ней измотался, что даже заболел. Сейчас пока читают друзья в Лондоне, говорят, что здорово, но я пока ничего не знаю».

Выходит, что сюрреалистический роман был написан именно в Советском Союзе, а в Англии Кузнецов его только редактировал (возможно, частично переписывал), приводя текст, как он писал Эвен-Шошану, «в божеский вид». И происходило это еще не в хайгейтском его доме, купленном год спустя, а на одной из съемных квартир, на которых беглый писатель проживал в течение первых полутора лет своего английского десятилетия.

Полагаю, вопрос закрыт."

Очень странно себя вёл Анатолий Кузнецов. Леониду Владимирову говорил, что он не читал много из западной прозы 20-го века. А своему израильскому переводчику он пишет, что по ночам писал в Туле вещь, необычную в традициях Кафки и Оруэлла. То есть, находясь в СССР, он, вероятно читал и Кафку, и Оруэлла. И многие другие книги. Продолжение темы последует в следующих постах.
Collapse )

Роман Тименчик о Гарике Суперфине

https://magazines.gorky.media/zvezda/2008/9/super.html


СуперфинРОМАН ТИМЕНЧИК
Супер
Опубликовано в журнале Звезда, номер 9, 2008

Роман Давыдович Тименчик (род. в 1945 г.) — историк русской культуры начала XX века. С 1991 г. — профессор Еврейского университета в Иерусалиме. Автор книги “Анна Ахматова в 1960-е годы” (М., 2005; премия Андрея Белого 2006 г., премия Е. Эткинда 2008 г.). Составитель (вместе с В. И. Хазаном) сборника “Петербург в поэзии русской эмиграции. Первая и вторая волна” (Новая Библиотека поэта, СПб., 2006).

Роман Тименчик, 2008



Роман Тименчик

Супер

Не только я, но, кажется, уже и все современники, и историки советского житья-бытья забыли, что у него вообще-то весьма смешная фамилия. Я впервые услышал ее в начале 1963-го, когда московский школьник Дима Борисов рассказал мне, что они с одноклассниками играют в рифмы-консонансы и одноклассник Витя Живов нашел отличнейший консонанс к “Супрафону”, к болтавшемуся тогда на слуху имени чешских грампластинок. Я спросил, а кто этот щекочущий перепонку Суперфин, Дима ответил: “Один книжник”. Спустя много лет, оказавшись туристом впервые за пределами СССР, в Хельсинки, я попросил тамошних коллег переслать в Мюнхен сотруднику радиостанции “Свобода” что-то не вовсе легально вывезенное мной из Москвы от гр-на Живова В. М. Они просьбу выполнили, но почему-то, вернувшись с почты, хихикали. Я не понял почему, а они объяснили: ну как же, Супер — финн.
Collapse )

Книга Евгения Гнедина "Выход из лабиринта"

Гнедин

https://e-libra.ru/read/377622-vyhod-iz-labirinta.html

Настоящим сборником представлено главное из творческого наследия Евгения Александровича Гнедина, личность и труды которого сыграли заметную роль в формировании независимого общественного сознания в нашей стране, особенно в 1960-1980-е гг. В первую очередь это относится к его мемуарам — уникальным воспоминаниям и размышлениям сына профессиональных революционеров, известного публициста и крупного дипломата, чья деятельность была оборвана в 1939 году арестом и последующими пятнадцатью годами тюрьмы и ссылки.
Collapse )

Владивостокский писатель Алесандр Белых о Рюрике Ивневе

Владивостокский писатель Алесандр Белых о Рюрике Ивневе, который несколько лет прожил в конце 1920-х годов на Дальнем Востоке.
И, в частности, во Владивостоке.
От себя добавлю, что к биографии Ивнева нужно относиться осторожно.
Особенно, к изложенной в опубликованных после его смерти дневниках.
Он сам мистифицировал свою биографию.
А после его смерти этим занимаются его наследники.

Белых писатель

Александр Евгеньевич Белых (Вялых). Переводчик, поэт, прозаик, сценарист.
Жил и работал в Японии. Учился в университете Колонизации Восточных Земель Китая в Токио.
Как переводчик публиковался в журнале "Иностранная литература", N4, 1997, N12, 1999. Альманах "Рубеж", 2003. "Риск" N2, 4.
Collapse )

Евгений Евтушенко о Рюрике Ивневе

Из поэтической антологии Евгения Евтушенко
https://newizv.ru/news/culture/11-04-2008/88287-odin-iz-nedorasskazavshih

Евтушенко

Один из недорассказавших

11 апреля 2008, Из антологии Евгения ЕВТУШЕНКО «Десять веков русской поэзии»
Рюрик ИВНЕВ (1891, Тифлис – 1981, Москва)

–Товарищ Евтушенко? Позвольте представиться: Рюрик Ивнев, – раздался мягкий голос в битком набитом Дубовом зале ресторана ЦДЛ, где когда-то в собственном доме танцевала Наташа Ростова, а на моих глазах нещадно прорабатывали писателей, рискнувших хотя бы половиной подошвы оскользчиво соступить со столбовой дороги соцреализма на сомнительную толстовскую тропинку. – За вашим столом, кажется, есть свободный стул? Надеюсь, не помешаю, – без тени навязчивости, а даже несколько смущенно продолжил желтовато-седой человек с лицом актера, обычно играющего в советских театрах аристократов. Он неловко переминался в белых парусиновых туфлях, начищенных зубным порошком по давно прошедшей моде, – последний раз я видел их в довоенном фильме «Подкидыш» на ногах у партнера Фаины Раневской, которому она адресовала знаменитую реплику: «Муля, не нервируй меня».
Collapse )

Рассказ Рюрика Ивнева "Владивостокский старик"

Ивнев Рюрик

Когда я в 1970-е годы жил во Владивостоке, то поэт Рюрик Ивнев посетил этот город.
Второй раз в жизни.
После того как жил во Владивостоке в течении почти четырех лет в конце 1920-х годов.
Это был, кажется, 1975-й или 1976-й год.
Может быть, даже 1973-й или 1974-й.
И Рюрика Ивнева показали по Приморскому телевидению.
Возможно, это даже был прямой эфир.
Collapse )