Category: животные

Несколько стихотворений Назыма Хикмета

Стихи Назыма Хикмета http://www.turkevim.com/blog/nazim_hikmet/2011-02-25-50

Полночь. Последний автобус

Полночь. Последний автобус.
Кондуктор выдал билет.
Меня дома не ждет
ни черная весть, ни званый обед.
Меня ждет разлука.
Я иду разлуке навстречу
без страха и без печали.
Великая тьма подошла и встала со мной рядом.
Меня теперь не обескуражит
предательство друга —
нож, который он в спину всадит,
мне пожимая руку.
И не в силах меня спровоцировать враг.
Я прорубался сквозь заросли идолов.
Как легко они падали наземь!
Все, во что я когда-то верил,
я снова проверил на зуб...
И теперь — как ни жалко это, —
я увлечься больше не в силах
ложью, даже самой красивой.
И не пьянят меня больше слова,
ни мои слова, ни чужие.

Перевод: Радий Фиш
Collapse )

Календарь природы. 18 октября.

Оригинал взят у onegov в Календарь природы. 18 октября.
Сегодня хмурое небо – небольшое ненастье тянет с запада, северо-запада. По сводкам сегодня обещан обложной дождь, но пока все сухо, хотя стало заметно холодней, чем вчерв. А вчера и позавчера стояла удивительно тихая, солнечная погода, будто вернулось бабье лето… Сегодня ко мне под окно явилась семейка длиннохвостых синичек. Они, как мышки, шустро обследовали мои липы и двинулись куда-то дальше. Других птиц пока никаких нет, кроме сорок. Правда в саду под яблонями нет-нет да и появляются дрозды….

Еще несколько стихотворений Николая Ушакова

Николай Ушаков

НАКАНУНЕ

(21 июня 1941 года)

Начинается день предвоенный
с громыханья приморских платформ.
Дождик в пальмах шумит
и мгновенно
затихает,
а на море шторм.
Мутно море,
в нем накипи вдоволь.
Налетает
каскад на каскад,
миноносец идет в Севастополь.
Завтра
бомбы в него полетят.
Завтра, завтра,
на раннем рассвете
первый бой загремит,
и опять
первый врач
первых раненых встретит,
первый беженец
будет бежать.
Завтра
Рощ испугаются птицы.
Завтра
Птиц не признают леса.
Это всё
только завтра случится,
через двадцать четыре часа.
А сегодня –
рассвет предвоенный.
Громыханье приморских платформ,
Громыханье волны неизменной.
Дождь над морем,
а на море шторм.

1942
Collapse )

Современная грузинская проза - Дмитрий ЦИКЛАУРИ ГАМШИНА ЗИМА

http://reading-hall.ru/publication.php?id=10326


Дмитрий ЦИКЛАУРИ

ГАМШИНА ЗИМА

Всегда, когда переносишь произошедшие события на бумагу, слова являются лишь бледным отражением реальности. Ощущение такое, словно выгребаешь лопатой головешки из раскаленной печи, рассыпая их по холодному снегу, в котором они сразу исчезают. Вместо реальных людей снуют взад и вперед скучные силуэты… Вот тут-то и вступает в силу воображение, чтобы оживить написанное. Ведь реальность конкретизирует воображение, и, едва наметив содержание, сразу начинаешь спасать текст.
Именно поэтому я не раз думал: действительно ли я принадлежал к тому самоотверженному племени и действительно ли знал самого Гамшу, которого прежний предводитель оставил своим преемником? И мудрый допускает ошибку… «Мудрый» — это определение точно соответствовало прежнему предводителю, полному достоинства и благородства. Слава о нем пронеслась повсюду, и этот период нашей жизни был самым ярким. Что касается Гамши, я не только его знал, но испортил себе зубы, каждый раз скрежеща ими при его появлении. Сердца, таких, как он, невозможно завоевать даже в мечтах, а соблазн разоблачить их уступает место обыкновенному человеческому страху.
Collapse )

Еще стихотворения Льва Тарана

***

Ничего я собой не значу.
Я во власти грехов и страстей.
Но над зимнею родиной плачу -
Над любимой и кровной моей.
Березняк, запорошенный снегом,
Серый мрак вперемежку с судьбой.
Я и сам, перемешанный с небом,
Высоко над замерзшей рекой.
За рекою холмы и равнины,
Деревеньки мелькают вдали.
Это родины нашей руины,
Их надолго снега занесли.
Что там - жалоб рифмованных ветошь,
Каждый вздох, каждый шаг - на крови.
Знаю, родина, что не заметишь,
И прекрасно, что ты не заметишь
Эти жалкие слезы мои.

***

Вы прошуршали мимо в шелковом розовом платье.
Вы меня сразу узнали и улыбнулись едва.
Вы не забыли, конечно, жаркие наши объятья,
Вы не забыли, конечно, жаркие наши слова.
Наша история с вами, в общем-то, слишком простая.
Вы мне признались, как другу: рушится ваша семья.
Вскоре вернулись вы к мужу. Дочка у вас подрастает.
Дочка у вас подрастает. Может быть, даже моя.
В вашей улыбке и взгляде я не заметил участья.
Вы торопились куда-то - краток обеденный час.
Пальчиком вы постучали по золотым на запястье
И позабыли мгновенно и про меня, и про нас.
Где они - слезы, обиды, глупые сцены, проклятья?
Было спокойным и чистым гордое ваше чело.
Вы прошуршали мимо в шелковом розовом платье,
Вы прошуршали мимо... Мимо-не знаю-чего... Единственная
Collapse )

Стихи Гали Сергеевой

Обнаружил на фб мою старинную знакомую - московскую поэтессу Галину Сергееву.
Вот ее некоторые стихотворения 80-х годов:
Отсюда - http://www.stihi.ru/avtor/sweetypea

Сергеева Галина Николаевна
Родилась в Новосибирске.
В юности переехала в Москву,посещала студии в
МГУ "Луч" Игоря Волгина,
семинар журнала "Юность" Кирилла Ковальджи,
затем училась в Литинституте, на семинаре Евгения Винокурова.
Публиковалась в альманахе "Поэзия", журнале "Юность", и т.д.
В настоящее время местожительства - Москва.
Collapse )

О прозаике Фридрихе Горенштейне

http://www.peremeny.ru/blog/11097
Фридрих Горенштейн прибыл в Западный Берлин с женой Инной Прокопец и пятимесячным сыном Даном 24 декабря 1980 года. В корзинке при нём была любимая кошка Кристина, которая жалобно мяукала в аэропорту Тегель, перепуганная длительным перелётом. Он рассказывал потом, что к ним подошла знаменитая супружеская пара: Галина Вишневская и Мстислав Ростропович и попросили разрешения погладить кошку, но Горенштейн ответил отказом. «Вас уже ждут», – сказал Ростропович несговорчивому соотечественнику и указал на человека высокого роста, державшего в руках плакат, на котором крупными буквами выведено: «Горенштейн». Так встретила Немецкая академическая служба своего стипендиата. Семью отвезли на квартиру, находившуюся в ведомстве Академии искусств по адресу Иоганн-Георгштрассе 15. Квартира располагалась на последнем этаже и показалась такой огромной, что подумалось по российской привычке, не коммуналка ли это. Но сомнений никаких не могло быть – огромная меблированная трёхкомнатная квартира предназначалась исключительно для семьи Горенштейна. В честь приезда купили бутылку настоящего французского шампанского и распили её.
Именно такая манера начинать разговор с середины или с конца и сбивала с толку многих собеседников. «Недавно был в Москве, – продолжал он, – прошёлся по книжным магазинам. Там на полках лежат любимцы вашей интеллигенции: Довлатов, Окуджава, Битов. А меня нет! Меня издавать не хотят. Говорят, спрос маленький, тираж не окупится». Он говорил спокойно, привычно. И было очевидно, что возражать не следует. А собственно, зачем возражать? Его книг действительно не было в продаже. Обескураживала манера с налету говорить это всё неподготовленному собеседнику. Мы, однако, отнеслись к «дежурному», необходимому монологу спокойно. Взгляд у писателя при этом был как будто оценивающий – взгляд искоса. Впоследствии мне казалось, что Горенштейну даже нравится вызывать замешательство у московского или петербургского гостя полемическими выпадами типа: «любимец вашей интеллигенции Окуджава…» и так далее о других знаменитых современниках. И достигал цели. Это и был его эпатаж: ведь фанатичный культ художника характерен именно для России. Так что бунт писателя против российской интеллигенции и истэблишмента был одновременно бунтом против культа личности, против коллективного преклонения перед признанным авторитетом и в политике, и в искусстве.

Прозаик Руслан Киреев вспоминает Евгения Дубровина.

http://magazines.russ.ru/znamia/2006/10/ki11.html

Крупным планом. Евгений ДУБРОВИН

Да, он принадлежал к нашему поколению, но если я — к его верхнему возрастному слою, то есть к самым молодым, то с его ровесников наше поколение, можно сказать, начиналось. Сам он определил его в одной из повестей как “поколение людей, опаленных войной в самом раннем детстве, когда стебель так хрупок, а листва нежна. Поколение людей с черной дырой внутри, которая так и не смогла зарасти и которая уже начинает давать о себе знать”.
В отличие от меня его растили родители, и не в городе, а в небольшом поселке Толовая, что в Воронежской области, и однажды оставили его с братом одних — почти как моя бабушка. Только уехали не под предлогом любоваться парком в соседнем городе, а — покупать козу. О том, как братья жили без них, Дубровин написал впоследствии очень смешную и одновременно трагическую повесть “В ожидании козы”. Она вышла в Воронеже в 1968 году, но я узнал о ее существовании, раздобыл ее и прочел, корчась от смеха, лишь восемь лет спустя, когда стало ясно, что ее автор будет вскоре моим начальником, то есть главным редактором “Крокодила”.
Collapse )

Странные загадки Роланда Николина.

messie_anatol: Ничего выяснить про автора этих странных зоологических загадок не удалось.
Когда-то я подарил этот сборник загадок поэту Герману Лукомникову.
Недавно он их выложил в своем журнале, посвященном любимым им поэтам.

http://cmuxu.livejournal.com/38778.html#cutid2
Роланд Николин. Загадки для взрослых и детей.
Заголовок на обложке - "Загадки для всех" - не совпадает с заголовком в выходных данных ("Загадки для взрослых и детей").
На обороте обложки указано: "Издание осуществлено за счет средств автора. Тексты печатаются в авторской редакции".
Об авторе мне ничего не известно, и яндекс с гуглем молчат.
Г. Л.
Collapse )