Category: дача

Category was added automatically. Read all entries about "дача".

Дневники жены поэта Виктора Сосноры

Сосноры супруга
Нина Алексеева (1954—2009), вторая жена Виктора Сосноры
1988 год

Нина Алексеева
ДНЕВНИК
(2004 – 2009 гг.)
2004 г., август

15.08. – 11-го уехали с дачи, уши В(иктора) – с Виталием. Первая порция огурцов. 1 кабачок. Погода сдохла! + 12о + 14о, ветер, свежо, дожди всю неделю. У мамы в б(ольни)це – получше, но очень устала. Все равно я так рада была увидеться, на душе легче. Что ж, хватит, 70 дней. В городе – легче, сухо, тепло, вода, еда, только х(олодильни)к сдох. Купили по туфелькам.
Заболела кость справа от грудины и увеличена. ???
Сегодня прошлась в сквер, все подросло. Ищу х-к.
Варенье сделала, из вишен, провернула негус – и отлично, без всякой возни. Начинается городская жизнь. Владик приходил, гуляли.

Collapse )

Воспоминания Константина Ковалева-Случевского об Александре Мене

http://www.kkovalev.ru/o.A.Men.htm

"Ведьма в Заветах Ильича

Не помню, с какого времени, но бытовала поговорка, будто отец Александр всем, впавшим в уныние или сомнения, советовал пройтись пешком по Старой Ярославской дороге до самой Троице-Сергиевой Лавры. А это ни много, ни мало – почти 40 километров! Мне еще одна старушка в деревне под Кимрами рассказывала, как крестьяне раньше целыми семьями регулярно ходили пешком в Лавру. Путь занимал порой несколько дней. По дороге ночевали у знакомых или родни.
Старая «ярославка» проходила прямо у ограждения храма. Автомобилисты уже давно пользовались новой, четырехполосной трассой, которую проложили неподалеку. А по забытой, исторической дороге изредка курсировали какие-то автобусы. Электричка из Москвы, после Пушкино, в сторону Сергиевого Посада (тогда Загорска) делала остановку в дачном поселоке Заветы Ильича.
Одним летом, мы решили на семейном совете снять дачу неподалеку от Новой Деревни. Мальчишкам нужен был свежий воздух, а своего загородного «угла» мы не имели. Пушкино – как довольно большой город – нас не привлекал. Остановились на Заветах. Тем более, когда-то здесь располагался загородный детский сад, куда меня отправляла мама от своей работы, места считались очень живописными и оздоровительными. Да и храм вроде – неподалеку.
Collapse )

Рассказ Эльчина Мамедова "Горький перец"

Горький перец.

Петр Мамедович на тот момент был очень богат. Он позволял себе такие выкрутасы, что дай бог (или не дай бог) каждому.
Покупал в супермаркете коньяк за 1000долларов США, пробовал на вкус и недовольно дарил всю бутылку, почти полную, нищему, который клянчил деньги рядом. Покупал "БМВ", бил его о дерево, о стену, и продавал за бесценок. Короче говоря, миллионер, новый бакинец.
И вот, в тот день, на даче в Бузовнах (пригород Баку) у Петра Мамедовича настроение было хорошее, он смеялся, шутил, лежал в гамаке, пил пиво "Зипфер".
Сзади дома у беседки доносились звонкие голоса его детей, двух семилетних пацанов - близнецов.
В центре дачи журчал фонтан, плавали форели.
Рядом мелькал рабочий - слуга Эмиль. Он уже давно гнул спину батраком у них на даче, скалился шакалом, старался угодить своему хозяину. А хозяин, то есть, Петр Мамедович и не обижал его, он ему исправно платил его крохи: 100 долларов в месяц.
Эмилю было 36 лет, не женат, в свободное время читал Зенона Косидовского
"Библейские сказания". И вот, посмотрев на Эмиля, Петр Мамедович заговорил с ним.
- Эй, Эмиль, ну ка подойди поближе.
Collapse )

Юрий Трифонов. "Старик".

Оригинал взят у morozovsb в Юрий Трифонов. "Старик".
"Старик", как мне показалось, некая попытка вырваться за рамки написания одного и того же романа.
Попытка, наводящая на печальные размышления относительно Трифонова-писателя.



Странное дело, человек ратовавший в своих статьях о писательском ремесле за то, чтобы выходить за рамки шаблонов, за рамки раз и навсегда найденных приемов, жутко страдал однообразием формы.
Опять ретроспектива, опять переплетение временных пластов - еще более сумбурное, невнятное, опять уплотняющееся письмо, и опять, в противовес собственным заветам, недостаток красоты и отсутствие глобальной мысли, которая бы делала текст не просто вязким, а по хорошему сложным.
Еще один безутешный вывод для Трифонова-писателя. Как не странно это прозвучит, для монстра городской прозы, пленявшего как говорят воображение современников, Трифонов ужасно несовременен. Судя по всему, тем из окружавшей его жизни он не находил (быт московских мещан - это не жизнь, чтобы Трифонов там не бормотал в свое оправдание). Отсюда зацикленность на узком мирке интеллигенции и средних руководящих работников, узкое пространство квартиры, дома, дачи, и прошлое, и документы, ничего живого и размашистого.
"Старик" в этом смысле классичен. Дача, документы, мемуары, веранда и разговоры за столом. Мир ужимается до четырех стен, и, меняется только лежащий за стенами антураж (апрель 17-го, май 19-го, жаркое лето 76-го, 72-го?).
"Старик" - это о человеке и памяти, о его самооценке, о его пристрастности, субъективности, одиночестве, о его несостоятельности, о всепожирающем обычном, не трагичном быте жизни, пронизывающем исторические события.
Блестящая тема и... унылое исполнение. С обилием слов и недостатком в высшей степени аналитичности. Герой много вспоминает, но мало анализирует.
Та же ошибка, что и в предыдущих произведениях - непрекращающийся, всеподавляющий говор автора. Будь этот говор менее плотен и тяжеловесен, можно было бы сказать, что Трифонов запредельно, невероятно болтлив, такой плотной завесой слов он гонит из читателя всякую мысль, всякое внимание к чему-либо вне текста.
При том, постоянно приходит в голову мысль, что будь Трифонов посмелее, он был ударился в модернизм и получилось бы много лучше. Может быть, возник бы простор (странное сочетание - модернизм и простор), ажурность, какая-то логика. но Трифонов не доходит до конца никак, все гнет из себя художника-реалиста.
И получается плохо, очень плохо получается. Роман будто переложение чеховской пьесы.