Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

Курьяново. Деревня в черте города

Оригинал взят у meinspiel в Курьяново. Деревня в черте города
Странно, но в Москве до сих пор есть районы, нетронутые цивилизацией. Микрорайон Курьяново отрезан от города полотном железной дороги и узким тоннелем на две полосы. Это, вероятно, мешает застройке. До ближайшего метро Печатники 5 километров.

Двухэтажные дома на 2-4 семьи, с палисадником и верандой построены по единому образцу в 1960 годах. Где в Москве в черте города вы можете пожарить шашлык в своем саду?

Тут остановилось время. Продавщицы в магазинах слушают музыку советских времен и выглядят совершенно из 1970-х. Здесь местные мужчины ходят за бутылкой алкоголя в трениках с вытянутыми коленками, а на любого "чужака" оглядываются всем двором.


Collapse )
Здесь снимают фильмы, здесь стоит посеребренный Ильич, здесь единственный Дом Культуры украшает пятиконечная звезда, а единственное отделение почты - герб СССР. Машин здесь в двадцать раз меньше, чем в обычном московском дворе. Зато у каждого дома есть амбар-гараж.

В Курьяново нет высоких заборов, чтобы каждый смог увидеть кусочек спокойствия совсем рядом с вечными пробками на Люблинской, железной дорогой и оглушающим звоном обычной Москвы.

Фильм Андрея Загданского о поэте Константине Кузьминском и его супруге

http://www.youtube.com/watch?v=eHIvdsVguEY

https://ru.wikipedia.org/wiki/Костя_и_Мышь

«Костя и Мышь» — документальный фильм-портрет студии AZ Films L.L.C., снятый в 2006 году режиссером Андреем Загданским о русском поэте-авангардисте Константине Кузьминском и его жене Эмме Кузьминской по прозвищу Мышь.
На кинофестивале «Сталкер» (2006) фильм был удостоен специального диплома жюри.
Фильм построен как серия коротких эпизодов — «представлений», или глав. Каждая глава имеет свое название. Персональные истории Константина и Эммы Кузьминских чередуются с фрагментами поэтических чтений, появлением самых разных гостей в их доме (среди гостей художники «Митьки» — Дмитрий Шагин и Владимир Шинкарёв, музыкант и исполнитель Юрий Шевчук), домашними видеосъемками Эммы и архивным материалом. В одном из архивных эпизодов фильма в гостях у Кузьминских известный советский диссидент, издатель поэтического сборника «Синтаксис» Алик Гинзбург.
Collapse )

Рассказ о геях в СССР в 70-е годы

Оригинал взят у v_strane_i_mire в Рассказ о геях в СССР в 70-е годы
"Первым пришел в себя полковник Жестаканов. С криком: "Я этих пидарей спасу для ответа перед судом народных заседателей",
отличный этот пловец, неоднократный в молодости призер различных первенств, бросился в воду и надолго пропал..."

Рассказ прозаика Евгения Попова конца 1970-х годов на модную теперь гей-тему:

Водоем

А ведь сначала и Бублик показался нам порядочным человеком. Он перекупил за хорошие деньги двухэтажный домик и возделанную территорию у соломенной вдовы посаженного в тюрьму расхитителя народного богатства Василя-Василька, который продавал налево кровельное железо, метлахскую плитку, радиаторы водяного отопления. Что он и нам "по-соседски" предлагал, однако мы его слушать-то слушали, но не связывались, предпочитая идти честным путем. Потому что все мы - старожилы Сибири. И чтоб я в родном городе не достал какой-нибудь там метлахской дряни? Так это было бы смешно и отчасти шло вразрез с политикой улучшения жизни и принципами освоения окраинных районов громадной Родины. Мы не кулаки какие там, но сейчас все так живут, и куда лучше прежних дураков-кулаков, которые не ко времени зарвались, выскочили вперед, не ведя за собой никого. За что и были строжайше, но справедливо наказаны.

Но - Господи! Господи! Боже ж ты мой! За что? Столько трудов-то было-то положено! Возили по субботам баллонный газ. Это Козорезов умница. Спасибо, позаботился - выделил машину, человека... Малина - кустами, клубника - грядками... Эта пряная нарядная красота, смягчающая глаз и утишающая душу... Эта пряная нарядная красота...
Collapse )

Стихотворения Карло Качарава в переводах Анны Григ

http://reading-hall.ru/publication.php?id=10327


Карло Качарава (1964–1994)



СТИХОТВОРЕНИЯ


Мои ночи намного лучше ваших дней

мои ночи намного лучше ваших дней.
мы подобны кентаврам, сжатым губам
маленьких мистических клоунов,
книгам с бьющимися маленькими
белыми сердцами.
повышенное производство
мифологизированных названий явлений.
еще больше — пестроты, неохваченной зрением.
шатер из явлений, преобразившихся в небесных оленей.
и среди них — наш фатальный бунт-богема —
с пожелтевшими от садящегося по вечерам солнца
ножами, которыми режут наш хлеб-фураж из нервов.
единство плохих резателей хлеба с проклятием изольет безъязычие.
жизнь, несостоявшаяся из-за обреченности несостоявшихся,
ведет подсчет… один, два…
(один, сто, миллион).
ты — ни комета, ни снег.
я ненавижу все, что ненавижу. —
он был маленький и старый, как бог, в ночной витрине гранатового цвета,
а вокруг него метались туда-сюда игрушечные ангелы, которые были
еще меньше.
в глазах же огромных немецких овчарок,
застряв у них между зубами, — пахнущий оружием хлеб-фураж
полуголодающих, хлеб-фураж, который
даже не пробуют пожиратели того, что принадлежит будущим поколениям.
в шахтах в Южной Африке:
белые и черные шахтеры — одного цвета.

1993
Collapse )

Граф Хортица про старое украинское кино и Украину

http://hortiza.arcto.ru/txt/ukr_kino.htm

Украина напоминает спящую красавицу, которую все, кому не лень, хотят окончательно умертвить под видом пробуждения.

Взмах волшебной палочки, и тенистый проспект превращается в надгробие безумного трансвестита - подсветочка, макияж. Взмах топора - и исчезли деревья, "больные и старые". Смолкает шум листвы. Теперь вы его долго не услышите. Учитесь обходиться без прохлады и тени естественного происхождения. Точнее учитесь ее забывать.

Фасады оголенных зданий жарятся под свирепым солнцем, как на нудистском пляже. Какой "прекрасный принц" присмотрел этот край себе под некрополь, где будет он лежать набальзамированный с пунцовыми губами сосателя жизненных соков?

Вырубают деревья - "больные и старые". Вымирают люди "старые и больные". Молодые и здоровые, чтобы легче было давить старых и больных, выдергивают трамвайные рельсы разом со шпалами, как отступающий немец. Видимо, чтобы их жертвы, облепив трамвай-призрак, не обогнали их модные машины.

Множество примет сугубо украинского бытия пропало без следа, уступив место образам небытия, мертвой, по сути, символике, ненужной и оскорбительной, как татуировка.

Для чего срубили полувековой каштан (лучше бы полувековой идиот, распорядившийся сделать это, отрубил себе другое место)? А он мешает видеть очень важную картину - чернявая шлюха, спустив "репетузы" и, выпучив на прохожих глаза, сидит на унитазе. Заграничная сантехника давно не дефицит. Совсем другие вещи являются сегодня дефицитом, обладание которыми делало человека частью элиты при прежнем режиме.
Collapse )

Интервью с Перчем Зейтунянцем

http://www.noev-kovcheg.ru/mag/2010-04/2004.html
Зазеркалье Перча Зейтунцяна
Личность

Перч Зейтунцян – известный армянский прозаик, драматург. Родился в 1938 году в Александрии (Египет). В 1948 году семья переехала в Армению. Окончил Пятигорский институт иностранных языков, после чего учился на Высших курсах сценаристов и режиссеров в Москве. С 1965 по 1975 был главным редактором студии телефильмов «Ереван», с 1975 по 1986 – секретарем правления Союза писателей Армении, а в 1990-1991 гг. – министром культуры Армении. Публикуется с 1956 года. Наиболее известные романы – «Самый грустный человек», «Легенда ХХ века, Клод Роберт Изерли», «Легенда о разрушенном городе», наиболее известные пьесы – «Легенда о разрушенном городе», «Самый грустный человек», «Встать, суд идет», «Неоконченный монолог».

Самопогружен почти в той же степени, в какой и герой фильма «Хроника ереванских дней», созданного по его сценарию. Этот фильм, поставленный режиссером Фрунзе Довлатяном, также стоял особняком в армянском кинематографе. Сегодня такие ленты уже не смотрятся: неторопливое действие, множество ассоциативных символов, сосредоточенное исследование внутреннего мира персонажа не свойственно нынешнему кинематографу.
Collapse )

Про армянского писателя Гургена Ханджяна

Оригинал взят у shuv_petrosyan в Гурген Ханджян: «Я коллажирую время, улицы, кафе, ереванцев…»
1111111111111111111111Его часто можно встретить в центре Еревана. Неспешно идет он по улицам родного города. Седовласый и мудрый. Не молод, но вечный ребенок. Это он — писатель и драматург Гурген Ханджян — сказал мне в одном интервью, что каждый истинный писатель — старик, который всем навязывает свой опыт, но он особенный старик — в нем всегда живет ребенок и если ребенок покинет писателя, останется ворчливое, привередливое существо. Отношение его к окружающему — миру, людям — можно охарактеризовать словом «созерцание». Сегодня я решила расспросить писателя, что его волнует, как он воспринимает новый Ереван и молодых ереванцев.
«Я ощущаю ностальгию, тоску по уходящему Еревану, — начал нашу беседу Гурген Ханджян. — Новое время — это господство какой-то потребительской, обывательской психологии, которой свойственно бездушие, жадность и расчетливость. Факт остается фактом — мой город уходит, и приходит грусть».
Когда-то Ханджян жил в самом центре Еревана — на улице Туманяна. Он был одним из свидетелей времени, о котором сейчас многие ереванцы вспоминают с тоской. То было время расцвета армянской интеллигенции, которая задавала тон обществу. Тогда художники, писатели, поэты, музыканты собирались в излюбленных местах — в кафе около кинотеатров «Наири» и «Москва». И эти встречи были истинным мастер-классом! Многие ереванцы приходили просто насладиться рассказами варпетов — Грачья Нерсесяна, Минаса Аветисяна и других. Гурген Ханджян вспоминает, что у Фрунзика Мкртчяна в кафе «Копейка» были свой стол и стул. Когда тот снимался в Москве, ереванские друзья его ждали, собираясь в этом кафе, и вспоминали своего дорогого Фрунзика. Вернувшись, ровно трое суток он просиживал в этом кафе. Двести граммов водки подстегивали его рассказ. Хохот был слышен на улице.
По мнению Ханджяна, нынешние кафе под стать современным ереванцам: без истории и без традиций. «Незачем было ломать кафе у кинотеатра «Москва» — это история Еревана, это реликвия, — сетует писатель. — Сейчас там какой-то французский ресторан. Нет, дело не в психологии людей, для которых нет ценностей. Им же все равно, где провести время. Они не привязываются ни к чему. С одной стороны — вроде бы свободные люди, но это плохая свобода. Без традиций, без духовности и душевности. Быть счастливым и радостным любым способом — это кредо современного ереванца».
90-е многих подкосили: кто-то уехал, не выдержав испытаний, кто-то просто замкнулся в себе, а кто-то деградировал. «В эти годы люди просто-напросто куда-то пропали, — грустно говорит Ханджян. — Через 10-15 лет вроде бы «проявились»: один вернулся из Аргентины, другой, как выяснилось, заработался в Америке, третьего вообще уже нет в живых. Картина не вселяет оптимизма. Да, люди изменились, изменился город. Меньше стало доверия и любви. Но я все же пытаюсь отрешиться от ностальгических настроений, хоть это и трудно».
Когда-то Ханджян работал в лесном хозяйстве. Он и его коллеги в каждое деревце вкладывали душу, и Ереван был окружен зеленой полосой, защищавшей город от пыли и усмирявшей ветра. Сейчас так мало зелени в городе и за его пределами. Это еще одна боль писателя.
Гурген Ханджян старается быть объективным и избегать скептицизма. Конечно же, по его мнению, все познается в сравнении. Вот он и сравнивает. Если говорить об архитектуре Еревана — современная архитектура ему не нравится. Если говорить о ереванцах — современные ереванцы ему тоже не по душе. Но как писатель он старается быть над всем этим, успокаивая себя, что это уже время другого поколения, у которого, видно, свои ценности, ему, стареющему Ханджяну, не ведомые. И тогда он коллажирует, монтирует время, улицы, кафе, ереванцев, их общение в своей душе и своих произведениях, ощущая всемогущество писательского пера. «Вот мы, вот наше — не важно, хорошее оно или плохое: страх потери выводит город из тумана забвения и переносит его на бумагу, создавая иллюзию, что он не исчез, он есть», — говорит Гурген Ханджян. Нашу беседу он завершает все же на оптимистичной ноте: «Но сейчас появилось поколение, которое борется за экологию, за свой город, за его архитектуру и традиции. Они проводят акции, если с чем-то не согласны. Это вселяет надежду, что Ереван все-таки останется самими собой — городом, который завладевает душой, раз и навсегда».
Елена Шуваева-Петросян

Рублевка. Жуковка.

Оригинал взят у haydamak в Рублевка. Жуковка.


Это некое нарицательное, символ богатства, престижа, почета, светскости, брызг шампанского. Чарующее, заманчивое место, где по земле ходят небожители, простым смертным доступные для мастурбации лишь на голубом экране кретиноскопа.
Эльдорадо голубой, куда уж если попал - так все невзгоды отходят и остается лишь лазурная жизнь, искрящаяся и свербящая в носу как настоящий колумбийский кокаин.
Здесь проезжает сам царь и его холуи.
Здесь ходят помятые звезды, совершающие до умиления житейские вещи.

Collapse )