Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Из повести Вадима Андреева о советско-грузинской войне 1921-го года ( продолжение)

— Скорей, все равно не напьешься…

Мы взобрались на левый берег ручья. Мельком я увидел вдалеке, в ущелье между Ахталциром и Иверской горой, маленький водопадик, радужное облачко брызг, озаренных низким солнцем, и снова перед глазами замелькали комья земли, смятые стебли трав, рваные башмаки.

«Неужто это мои ноги?» — подумал я. Бежать было гораздо труднее — поле поднималось в гору, корявые яблони, стоявшие вдали, казались недостижимыми. В ушах стучала кровь, я ничего, кроме собственного сердца, не слышал.

— Там… — Плотников еле выдавливал слова, — там, под деревьями, отдохнем…
Collapse )

Из повести Вадима Андреева о советско-грузинской войне 1921-го года ( продолжение)

Меня вывел из оцепенения корнет Милешкин. Он тряс меня за плечо и кричал:

— Вы что тут, заснули? Надо взбираться на гору. Первый взвод уже там.

Оставив меня, он начал расталкивать лежавшего рядом толстого кубанца, того самого, который был похож на булочника. Кубанец прилип всем телом к земле и только мычал в ответ. Я выглянул из-за камней: передо мной, немного справа, круто поднималась вверх узкая полянка. Шагах в пятидесяти, разделяя полянку на две половины, в нее врезалась острым мысом большая обрывистая скала. По ту сторону полянки темнела сплошная стена ежевичных кустов и торчали корявые ветви вязов, спиленных на высоте человеческого роста. У подножья скалы, скрючившись, лежал человек, как будто прислушиваясь к тому, что делается в земле. В левой, откинутой руке он сжимал винтовку.
Collapse )

Из повести Вадима Андреева о советско-грузинской войне 1921-го года ( продолжение)

Разлилась ты вдаль и вширь…

Я почувствовал, как пение охватываем и меня, как я, фальшивя, но честно стараясь попасть в такт, начинаю подпевать:

— Эх, Кубань, ты наша родина…

В тот день кубанский гимн нас сопровождал повсюду. После обеда рядами, отпечатывая шаг, мы прошли по улицам Сухума на пристань. Мы пели: «Эх, Кубань, ты наша родина…», грузинские мальчишки бежали за нами следом, женщины махали платками, мужчины в черных бурках показывали на нас пальцами; я уже чувствовал себя настоящим, коренным станичником. Когда мы грузились на маленький кривобокий пароходишко с длинною, как мачта, тонкой трубою — до Нового Афона нас везли морем, — мы продолжали петь. Когда Сухум скрывался вдали и над исчезающим городом во всем своем невообразимом великолепии выросли снежные вершины Кавказских гор, озаренных солнцем, мы продолжали петь:

— Эх, Кубань, ты наша родина…
Collapse )

Из повести Вадима Андреева о советско-грузинской войне 1921-го года ( продолжение)

Плотников вернулся к вечеру в странном и необыкновенном для него возбуждении. Он сообщил нам, что Красная Армия продолжает продвигаться, что Тифлис будто бы уже занят, что в Сухуме организуются какие-то кубанские самостийники для защиты Грузии и освобождения Кубани и что Иван Юрьевич советует нам примкнуть к этим самостийникам.

— Главное — получить винтовки, а там видно будет, — оказал он.

Одно это слово «самостийники» на меня, на Федю, да и на Плотникова производило самое неприятное впечатление. Будущая России, о которой мы мечтали с такой страстью, нам никак не представлялась разбитой на мелкие, самостийные государства, — однако делать было нечего, совет Ивана Юрьевича принимался как приказанье, и мы решили идти в Сухум и выяснить все это на месте.
Collapse )

Поэт Владимир Повзнер

Со страницы "вк" Григория Квантришвили - https://vk.com/id25342704?w=wall25342704_2234%2Fall

109 лет назад родился поэт Владимир Познер. Не просто тёзка, но и родной дядя известного телеведущего. Удивительный человек. Сначала поэт-вундеркинд. В 16 лет бывший за своего и у авангардистов "Серапионовых братьев", и в гумилёвском "Цехе Поэтов". Потом эмигрант-бунтарь, исторгавший едкие инвективы в адрес большевиков. Затем - ученик Ходасевича и один из первых парижских продолжателей традиции Анненского. Наконец, французский писатель, коммунист, антифашист и антикапиталист.

В подборке к периоду "бури и натиска", как нетрудно догадаться, относятся три первые стихотворения. Остальные - из единственной полноценной книги стихов 1925-28 гг. "Стихи на случай". Потом будут книги уже на французском, большевизантство и просоветская пропаганда.

Среди французских интеллектуалов коммунизм не был экзотикой, скорее, наоборот: Пикассо, Арагон, Элюар, Бретон... А вот собратья по эмиграции "смены вех" не простили.

То ли, предчувствуя мировую бойню, Познер предчувствовал и то, что хребет "коричневой гадине" будет ломать союз западных демократий с красными профессиональными костоломами. Хотя среди эмигрантов нашлись даже еврейские симпатизанты нацистам, вроде Лазаря Кельберина или Бориса Штейфона. То ли, меняя литературный язык, поддался общеевропейской моде.

Будем благодарны и за то, что он успел сделать в литературе русской. А в ней он был поэтом, обещавшим очень-очень много. Часть этих обещаний Познер реализовать всё-таки успел.

Нормального русскоязычного ресурса, посвященного Познеру, в сети не обнаружилось. Мало того, почти все стихи в моей подборке сети неизвестны. Так что даю ссылку на хороший французский сайт, посвященный Vladimir Pozner

А на фото Познер уже француз, постаревший, со стихами завязавший.

Повзнер
Collapse )

Интересные воспоминания дочери Федора Каманина

http://www.agranovsky.ru/history/roots/mama.htm

На полуслове обрывается начало этого романа. А как отец оказался в плену у немцев, это уже из его устного рассказа:

«Попался я под Бытошью в облаву с другими мужиками, местными. Нас не шлепнули, а использовали вот как: проверяя, не заминирована ли дорога, нас ставили в плотный ряд-шеренгу и гнали по дороге. На моих глазах одна шеренга подорвалась. Ночью, с одним мужиком, мы бежали лесом, и я скрывался некоторое время у своей сестры в поселке Старь. Поймали меня еще раз, когда я пытался пробраться в Дятьково к семье. Согнали нас за колючую проволоку, прямо в поле. Лежали мы вповалку на земле и ждали своей участи. Не кормили и воды не давали. Я к тому времени был истощен и даже, будь возможность, бежать не смог бы. Охраняли нас два пожилых немца-солдата и один полицай из наших, дятьковских. Выползти ночью под проволокой я бы выполз, а бежать уже не смог бы...»
Collapse )

Англо-бурская война начала века

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D0%BD%D0%B3%D0%BB%D0%BE-%D0%B1%D1%83%D1%80%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F_%D0%B2%D0%BE%D0%B9%D0%BD%D0%B0_%281899%E2%80%941902%29

Вторая англо-бурская война 1899—1902 годов — превентивная война бурских республик — Южно-Африканской республики (Республики Трансвааль) и Оранжевого Свободного государства (Оранжевой Республики) против Великобритании, закончившаяся победой последней. В этой войне англичане впервые применили тактику выжженной земли на земле буров и концентрационные лагеря, в которых погибло около 30 тысяч бурских женщин и детей, а также неустановленное количество черных африканцев[1].
Collapse )

"Грузинский" рассказ Сергея Довлатова

Я не любитель творчества Сергея Довлатова.
Но есть у него необычные тексты.
Например, на "грузинскую тему":

"БЛЮЗ ДЛЯ НАТЭЛЛЫ

В Грузии — лучше. Там все по-другому. Больше денег, вина и геройства. Шире жесты и ближе ладонь к рукоятке ножа...
Женщины Грузии строги, пугливы, им вслед не шути. Всякий знает: баррикады пушистых ресниц — неприступны.
В Грузии климата нет. Есть лишь солнце и тень. Летом тени короче, зимою — длиннее, и все.
В Грузии — лучше. Там все по-другому...
Collapse )

Рассказ Николая Тихонова "Халиф"

Николай Тихонов

ХАЛИФ

I

Вице-генералиссимус турецкой армии, убийца Назим-паши, зять халифа, наместник Магомета, "главнокомандующий всеми войсками Ислама", друг эмира, контрреволюционер и авантюрист Энвер-паша погибал в каменных расщелинах, как последний дезертир.

Пленный красноармеец без шлема стоял перед ним. Щека его была рассечена прямым ударом нагайки. Мутные глаза его дымились от усталости.

Его так быстро гнали по тропе вверх, что его грудь равнинного жителя ходила ходуном. Штаны и гимнастерка были разорваны. Кроме всего, он струсил и непрерывно переступал ногами, точно стоял на угольях.
Collapse )