messie_anatol (messie_anatol) wrote,
messie_anatol
messie_anatol

Categories:

Владивостокский писатель Алесандр Белых о Рюрике Ивневе

Владивостокский писатель Алесандр Белых о Рюрике Ивневе, который несколько лет прожил в конце 1920-х годов на Дальнем Востоке.
И, в частности, во Владивостоке.
От себя добавлю, что к биографии Ивнева нужно относиться осторожно.
Особенно, к изложенной в опубликованных после его смерти дневниках.
Он сам мистифицировал свою биографию.
А после его смерти этим занимаются его наследники.

Белых писатель

Александр Евгеньевич Белых (Вялых). Переводчик, поэт, прозаик, сценарист.
Жил и работал в Японии. Учился в университете Колонизации Восточных Земель Китая в Токио.
Как переводчик публиковался в журнале "Иностранная литература", N4, 1997, N12, 1999. Альманах "Рубеж", 2003. "Риск" N2, 4.

Переводы романов Юкио Мисима: "Жажда любви", "Шум прибоя", "Запретные цвета" (издательство "Гиперион" 2000, С-Пб; "Азбука" С-Пб., 2001, 2003, 2004; издательство "Рипол-классик" М. 2003).
Переводы классической японской поэзии: антология "Японская поэзия" (издательство "Северо-Запад", С-Пб. 1999); антология "Дикая азалия", альманах "Риск" N4.
Автор поэтической книги "Деревянная лошадка" (1987-2003).
Публикации стихов в альманахах "Серая лошадь", "Тритон", "Рубеж", "Утренний кофе", на интернет-сайтах России, Бельгии, Сербии. Антология "Нестоличная литература", М. НЛО, 2001.
Участник поэтического фестиваля "Культурные герои 21 века" (Москва, 1999 г.). Выступление в музее им. Маяковского.
Стихи переводились на японский (1987), английский, французский (2003), сербский (2004), испанский языки (1999).
Общий тираж книг около 100 тыс. экз. в центральных издательствах.
Автор романа "Сны Флобера" (альманах "Рубеж", Владивосток, 2003). Соавтор сценария "Сны Флобера", 2004.
Участник поэтического фестиваля в городе Биробиджане (2004).
Готовится публикация стихов в журнале "Знамя".



СИТУАЦИЯ "РЮРИК ИВНЕВ"
К 120-летию со дня рождения

* * *

Ледяное поле. Я иду один
Средь полярной ночи и полярных льдин...
Каждому поэту свой срок славы и каждому поэту свой срок забвения...
И звезда, что в раннем детстве снилась мне,
не горела больше в чёрной тишине...
Я подбираю слова, подступаюсь к мысли о небрежном забвении имени Рюрика Ивнева.
Нет, её не сняли сказочным копьём -
В этом мире вовсе не было её.
Его путь в поэзии был беззвёздным, но всё-таки на редкость счастливым.
Ледяное поле. Я иду один
Средь полярной ночи и полярных льдин...
Судьба водила его в свете ярких имён, но уберегла от громкой славы. Его теперь знают понаслышке. Ещё при жизни он испробовал этот выдохшийся напиток известности "имени на слуху", пока славили других, пока сам щедро прославлял других. Сергея Есенина, Павла Васильева, грузинских поэтов...

Разве бывают поэты без тщеславия, а то и без гордыни? Они только тем и заняты, что замахиваются на вечность. А вечность - это Бог. В этом их "величие замысла": одолеть цитадель вечности. Получается, что сила поэта, его талант, как будто возрастает только в зависимости от объекта притязания. Вот отчего у них повышается личностная и творческая самооценка. Это сомнительный замысел, свойственный романтическим демоническим умам.

Иначе у Ивнева. Совершенно иначе. И с самооценкой у него, пожалуй, неважно. Да ведь и Александр Блок предупреждал, что "лучше не вмешивать своё самолюбие в дело своей жизни". Иначе и не может быть у падшего ангела. "Падший ангел - это тот же ангел, / Как огнём пронизанный грехом" (1966). Не могу представить, чтобы у него, интимного лирика, возникало что-то вроде даже эстрадного тщеславия. Любовная песня - это послание по одному адресу в одни руки, а не через рупор всему человечеству, хотя бы и всему человечеству. Адресатов у него будет много. Он щедр, чтобы одаривать безответной любовью.

Возможно, у него была артистическая ревность к софитам, в лучах которых срывали аплодисменты другие. Кроме того, образ юродивого его ранних стихов никак не вписывается в богоборческие эстрадные представления футуристов. Это не его темперамент, чтобы в гордыне прославлять или низвергать эстетические или религиозные твердыни. Его отношения с Богом сложные, запутанные, напряжённые.

Если взглянуть на модернистское движение в русской культуре в целом с точки зрения оппозиции "верха/низа", то Ивнев будет занимать в нём нишу раскаивающегося падшего ангела, в то время как другие фигуранты будут активно эксплуатировать мотивы демонической гордыни в целях поэтического самоутверждения. И в том, и в другом случае это знак отпадения от Бога. И что общего между ними, собравшимися играть по одним эстетическим правилам, кроме этого вектора? В советской идеологии это отпадение найдёт своё оправдание, а оппозиция "верх/низ" трансформируется в политический вектор.


***

Себя мне увидеть жалко,
Я такой нежный и голубой,
Да и не послушается палка,
Обструганная тобой.

Но вот подойдёшь ты дорогой,
Которой я навстречу шёл,
И вспомню я карающего Бога,
И вспомню вершины зол.

Теперь твой удар ужасен,
И не сладок, и не могуч.
Ты видишь - мой взгляд стал ясен.
Ещё камней навьючь!

Быть может, станет легче,
А может быть, и тяжелей.
Я предчувствую свой поздний вечер.
Ударь! Приласкай! Согрей!

1914

В условиях советской идеологии, от которой он никогда не "открещивался", его религиозность видоизменяется в натурфилософский пантеизм. Если для Ивнева этот путь в поэзии означен скорее "вырождением" его православной религиозности, из которой прорастало чувство греховности любви, то, например, для Заболоцкого - "восхождением" к пантеистическому принятию бытия через объекты красоты. Красота для Ивнева - всегда субъект, часть его личного чувственного бытия. Красота всеобщая предстаёт через лица его возлюбленных. За несколько дней до смерти он выразит однозначно философское постижение самого себя в этом мире.


***

На случайные встречи я смотрю как на звёзды,
Что блеснут и исчезнут в голубой вышине.
Для меня эти встречи, как живительный воздух,
И без этих мгновений будет горестно мне.

Пусть вам это покажется странно, нелепо, -
Для меня лишь святыня одна - Красота!
Я за яркими звёздами следую слепо,
Хотя знаю: за ними, увы, пустота...

Февраль 1981

Звёзды, красота, пустота... Вот три образа, к которым восходит его мировоззренческая эволюция. Слово "увы" говорит о том, что "пустота" его не обладает никаким апофатическим содержанием и смыслом. И страсть, и любовь в его поэзии не возносятся к небесному Эросу, как у Николая Клюева, ни к гностическому эросу как у Михаила Кузмина. Всякая влюблённость, как проявление чувственности ("Я засыпаю с мыслью о тебе/ И просыпаюсь с именем твоим", 1912), в его поздних стихах преображалась в некое пантеистическое мироощущение, отдаляющееся от человеческого разума, который открывает законы любви: "Соединение нежности и боли - Вот смысл любви и вот её закон" (1980). Законы любви, их свойства, осмысляются им всегда. "Милый голос, теплота руки - / Вот и всё: науки и законы, / Александры и Наполеоны, / Всё это - такие пустяки" (1926).



В дневниках 1916 года он запишет: "На Васильевском острове, на набережной, глядя на луну между облаков, я почему-то вспомнил, как я глядел на эту луну в Карсе, по дороге с Мухлиса, когда мы ездили с мамой к Романус. Я был тогда кадетом. Помню особенно эту ночь. Я глядел очень внимательно на луну и думал о чём-то схожим с теперешним. Сегодня я как-то особенно почувствовал, что всё устроил Бог, а не "трение частиц о частицы"".

А десять лет назад, 10 марта 1907 года, кадет Миша Ковалев записал: "Сегодня 11 ч. я дома. Сегодня я причащался. Вчера исповедовался. И как странно. А будто ничего не было, как будто всё тело своим чередом в моей кадетской жизни. Как будто мы не говели, не постились, не молились (?!). Вот и совершились два торжественных акта христианской жизни, ничего-ничего положительного, никакого чувства я не вынес после всего говенья. При воспоминании об этой неделе (которая, говоря правду, быстро промелькнула), уста скривляются в усмешку) и из них вылетает фраза: "Какая пустая комедия". Да, пустая и жалкая. О, эти религиозные сомнения. Они начали давно терзать мою душу и наполнили её самыми разнообразными противоречиями. Мне кажется, что я не прав, что я страшный грешник, и в такие минуты мне хочется пасть перед Христом (как?) и просить пощады, прощения. То мне кажется, что вся религия - пустой обман, мираж, что нет религии, а есть только обряды, обряды глупые, языческие, которыми и упивается христианство. Теперь я верю только в одно высшее существо, которое должно быть, несомненно, и это существо - Бог. Я не признаю 3-х лиц божества. Есть не лица, а одна сила, высшая сила - это Бог. Вот что такое, по-моему, понятие Бог. Христос - это самый гениальный и прекрасный из людей, которые рождались в мире с самого его сотворения, и поэтому нет большего греха, называть его сыном того высшего существа - Бога, а остальное - всё чушь, всё глупости, созданные суеверием народа и остатками языческих обрядов. Не знаю, может быть, когда-нибудь, я изменю свои религиозные убеждения, но теперь они таковы..."

Далее по ссылке - http://www.netslova.ru/belyh/ivnev.html
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments