messie_anatol (messie_anatol) wrote,
messie_anatol
messie_anatol

Categories:

Про учителя-диссидента Анатолия Якобсона и 2-ую математическую школу

В связи со "школьным скандалом" вспомнил про другую специальную школу.
Знаменитую 2-ую математическую.
Есть сайт, посвященный советскому диссиденту Анатолию Якобсону, который преподавал в этой школе.
Попутно интересно в разных воспоминаниях и интервью рассказывается, вообще, про эту школу.
Про историю ее создания.
Про директоров, завучей и других учителей.
О Якобсоне в воспоминают его ученики при этом совсем не в благостно-елейном духе.
О его "неправильных педагогических поступках" с точки зрения его учеников в том числе.
Вот, к примеру, интервью с одним из его учеников - http://www.antho.net/library/yacobson/2school/2sc-rozovsky.html


"Я бы хотел начать со своего первого впечатления, с его появления у нас в классе. Это, насколько я помню, был ноябрь 1965 г., и этому предшествовали всякие драматические события типа того, что любимого мною Музылёва4 «забрили» в армию. Надо сказать, что после первого шока, который у нас с Музылёвым произошёл в связи с его системой оценок, большинство в нашем классе относилось к нему очень хорошо. Я так просто был в него влюблён.

И вдруг его «забрили», и должен был прийти новый человек. Понятное дело, что мы, во всяком случае я, к этому человеку заведомо относились настороженно и недоброжелательно.

И вот появился Якобсон, который выглядел полной противоположностью элегантному, красивому, лёгкому, складному и очаровательному Музылёву.
Первое моё впечатление было шоковое.
У меня ощущение было, что появилось какое-то существо, как бы всё бугристое: всклокоченные волосы, какая-то вельветовая чёрная куртка...
И вот-то, чему я и сам не верю, но что запомнил: вместо ремня у него была какая-то бечёвка. Я не уверен, что это было так, но так мне тогда показалось. Словом, в сравнении с Музылёвым Якобсон выглядел этаким угрюмым уголовником. Это моё первое впечатление. И мне кажется, что он ожидал, что его могут встретить недоброжелательно, и был как-то очень насторожён.

По-моему, в тот раз была сдвоенная пара уроков. В первой паре периодически вспыхивали какие-то смешки в разных концах класса. Якобсон как-то по-звериному разворачивался, смотрел, ничего не говорил сначала.
А потом, когда Борис Ерухимов то ли что-то сказал, то ли засмеялся, то ли разговаривал с кем-то, Якобсон схватил его за штаны и головой вперёд кинул в дверь, которую тот таким образом и открыл.
На второй паре был урок русского языка. Он вызвал к доске Елфимова. Тот написал что-то очень смешное, с ошибками, так что я рассмеялся.
И вдруг почувствовал, что некая страшная сила меня поднимает. Я обернулся и увидел скрюченные пальцы, направленные в мою сторону, и горящие, как мне показалось, злобой глаза. Я ничего не сказал, не стал ждать дальнейших распоряжений, а быстренько засеменил к выходу, периодически оглядываясь.
Мне казалось, что он гнался за мной огромными шагами, как Карабас-Барабас за Буратино. Я выскочил из класса. Всё было хорошо. Я остался жив, но пребывал в сильном недоумении.

Надо сказать, что через три или четыре дня мы все полностью оказались под властью его обаяния. Не знаю, как ему этого удалось добиться, но это было так. Это было почти волшебство. После мы все его полюбили, и о нём стали ходить всякие легенды.
Я помню, как-то раз, на переменке, мы с Улиничем боксировали. Проходивший мимо Якобсон сказал: «Хороший хук слева». Мы тут же его спросили, что такое хук и откуда он всё это знает. Он сказал нам, что занимался боксом. По этому поводу у нас сразу возникла легенда - пошёл слух, что он призёр первенства СССР по боксу в полусреднем весе. Думаю, что до этого дело не доходило, но боксом он действительно занимался.


Якобсон
Анатолий Якобсон с сыном Сашей

Что ещё?
Якобсон был, конечно, очень взрывчатый человек. Я помню эпизод, когда он что-то говорил вдохновенно о Шекспире, а в это время Боря Айзенбуд, по привычке рисуя танки, вдруг стал громко сообщать об относительных достоинствах американского и советского оружия. И тут возникла тишина... Мы даже не очень поняли, что произошло. Вернее, я-то видел, что Якобсон окаменел, а потом дрожащим от гнева голосом произнёс: «Ну, Айзенбуд, хана тебе!».
Я чувствовал, каким невероятным усилием воли Якобсон заставил себя сидеть на месте, а не уничтожить немедленно этого дегенерата, которому танки интереснее Шекспира."
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments