messie_anatol (messie_anatol) wrote,
messie_anatol
messie_anatol

Categories:

Из украинских впечатлений Дмитрия Данилова в 2007-м году - Харьков и Донбасс

Метро «Тракторный завод» В Харькове много огромного. Огромные размеры. Огромное население - полтора миллиона. Огромное, по нестоличным меркам, метро - три длинные ветки, охватывающие все основные районы города. Огромная площадь Конституции - это даже не площадь, а короткий широченный проспект с сумасшедшим движением. Огромное здание университета. Огромное конструктивистское здание Госпрома, циклопических размеров, прекрасное. Огромный памятник великому украинскому поэту Тарасу Григорьевичу Шевченко. Скульптор изобразил поэта то ли снимающим, то ли надевающим пальто. При этом на поэте уже есть какая-то длиннополая одежда типа пальто, и он то ли, озябнув, натягивает на себя второе пальто, то ли, наоборот, решил, что для теплого харьковского климата два пальто - это слишком, трудно сказать. Металлический Тарас Григорьевич возится со своим вторым пальто, видно, что ему неудобно, и лицо у него такое сурово-насупленное, видно, умаялся он совсем с этим пальто. Тараса Григорьевича окружает множество фигур поменьше, некоторые из них - явно украинской национальности. Фигуры либо занимаются тяжелым физическим трудом, либо стоят на страже чего-то с оружием в руках. У одной из фигур в одной руке пучок колосьев какого-то злака, в другой - почему-то разводной ключ, на голове шляпа.

Вместе с тем в Харькове много маленького. Маленькие улочки и домики старой части города. Маленькая река Харьков, маленькие мосты через нее. Множество маленьких магазинчиков и ларечков. Город чрезвычайно уютный и, кажется, дружественный к человеку, несмотря на свою огромность.

Долго гулял по центру, любуясь огромным и маленьким. Увидел на карте станцию метро «Тракторный завод». Надо бы там побывать. Поехал. Вышел на поверхность, огляделся. Невдалеке от метро - роскошное сталинское здание, на котором написано «Харьковский тракторный завод». Наверное, заводоуправление. Самого завода не видно - кругом много деревьев. В другую сторону от метро - железнодорожная платформа. У платформы стоит электричка, на платформе никого. Между заводоуправлением и платформой - обширное относительно пустое пространство, трава, деревья. У самого выхода из метро - торговый павильон, в торце которого оборудовано окошечко, в котором наливают. Люди алкогольно-пролетарского вида подходят к окошечку и отходят с пластиковыми стаканчиками. И выпивают. Потом еще подходят и отходят, и еще. Все это стоит какие-то совсем смешные, даже по украинским меркам, деньги. Чуть поодаль - другой павильон, такой же страшный, как и первый. Там клиенты первого павильончика покупают закуску - инфернальные беляши, чебуреки и сосиски в тесте, которые тут же, рядом с прилавком, жарит не очень опрятная женщина.

Побродил туда, сюда. Ознакомился с огромным стендом, на котором фотографически запечатлена история Харьковского тракторного завода. Купил бутылку воды (жарко). Чего я сюда приехал? Зачем? Ну, ладно. Пошел к платформе посмотреть расписание - может, вернусь в центр на электричке. Иду по тропинке к платформе. Рядом с тропинкой на складном стульчике сидит немолодая женщина. Она настолько неброско одета, и вообще вид ее настолько небросок, что я заметил ее, только приблизившись практически вплотную. Женщина играет на струнном инструменте, похожем на гусли - кажется, это называется бандура - и тихим голосом поет печальную песню на украинском языке.

Да, именно так.

Немолодая женщина играла на бандуре.

И пела украинскую песню.

Она играла на бандуре и пела украинскую песню не в переходе метро, не на людном проспекте, не у входа в торгово-развлекательный центр.

Она играла и пела в диковатом, полузаброшенном месте.

Недалеко от станции метро «Тракторный завод». Недалеко от окошечка, где наливают.

Недалеко от чебуреков и хот-догов.

Рядом с тропинкой к железнодорожной платформе, среди травы и деревьев. По этой тропинке практически никто не ходит. Эту женщину никто не видел и не слышал.

Вероятность встретить в таком месте немолодую женщину, играющую на бандуре и поющую грустную украинскую песню, не просто мала. Она равна нулю.

Я, стараясь не привлекать к себе внимания, отошел подальше, в сторону платформы, остановился и немного послушал. Нельзя сказать, что это было виртуозное исполнение - нет, пела и играла эта женщина так себе. Но это, конечно же, в данном случае было совершенно не важно.

Вот для чего, оказывается, я приехал на станцию метро «Тракторный завод».

Основа всего Машинально, словно в каком-то тумане, прошел мимо платформы, вернулся обратно к метро «Тракторный завод», поехал в центр. Надо было как-то развеяться. Ни с того, ни с сего понесло меня на вокзал Левада. Это такой харьковский вокзал, от которого отправляются пригородные поезда по всему огромному Харьковскому железнодорожному узлу. Захотелось проехать немного на электричке. Это, как мне кажется, один из способов поближе познакомиться с городом в условиях дефицита времени.

Купил билет до станции Основа. Всего третья остановка от вокзала. Основа - это район Харькова, совсем близко. Именно здесь в 1778 году родился украинский драматург, один из основоположников украинской литературы, вышеупомянутый Г. Ф. Квитка-Основьяненко. Тогда это было село Основа. Квитка - это фамилия, а Основьяненко - псевдоним. В честьнаселенного пункта Основа.

Никогда в жизни я не видел настолько переполненной электрички. Она была заполнена под завязку. Каждый тамбур был забит пассажирами, в основном - молодыми людьми, пьющими пиво, плюющими на платформу и ругающимися матом. Они постоянно высовывались из дверей и окон и противными голосами орали: Серега, иди к нам, мы здесь, или Андрюха, или другие имена. Поколебавшись, я все-таки решил ехать, втиснулся в тамбур. Там, прижавшись друг к другу, стояло человек пятнадцать. У одних дверей - группа учащихся десятого или одиннадцатого класса, несколько парней и одна девушка, они все пили пиво, курили, матерились и гоготали. У других дверей - группа рабочих, судя по всему, с одного предприятия. Они тоже пили пиво, курили, матерились и гоготали, правда, не так громко, как школьники. Двери закрылись, подростки придержали створку двери и вставили между створками пустую бутылку, образовалась широкая щель, подростки радостно заржали, и электричка поехала.

Электричка ехала очень медленно, со скоростью не больше пятнадцати километров в час. Первая остановка - Верещаковка. Двери открылись, и в электричку вошло очень много народу. Вроде бы, куда еще больше. Оказалось, есть куда. В вагоне люди уже чуть ли не сидели друг у друга на головах, в тамбуре, плотно прижавшись друг к другу, стояло человек тридцать. Поехали дальше. Школьники обсуждают половой вопрос, рабочие - производственные и микроэкономические реалии. Ржание, пиво, рыгания, сигаретный дым, мат. На второй станции, Харьков-Червонозаводский, картина повторилась - электричку опять взяла штурмом здоровенная толпа. Поехали дальше. Моим соседям по тамбуру уже трудно поднимать и опускать руки с бутылками пива, они держат их на уровне ртов, отхлебывая. Я стою в середине тамбура. Следующая - Основа, надо пробираться к выходу. Мужики, спрашиваю, на Основе на какую сторону выход? Не знаем, говорят, по-разному бывает. Ой-ой-ой. Как же быть. Электричка медленно ползет, ползет и приползает на станцию Основа. Школьники говорят: на этой стороне платформа, проходите сюда, Серега, дай человеку пройти, каким-то чудом протискиваюсь к открывающим дверям, там, на платформе, невообразимая толпа, с криками «Дайте выйти!» прорываюсь на платформу. Опять повторяется штурм, электричка уже физически не может вместить новых пассажиров, но они лезут, напирают, с криками, с матом. Какая-то женщина страшно закричала: «пустите!». Как они все поместятся в эту электричку? Что будет на следующей станции?

Станция Основа погружена во тьму. Ни в станционном здании, ни в пристанционных домиках - ни огонька. Я, наивный, изучил карту, думал, выйду по Вокзальной улице на проспект Гагарина, а там на чем-нибудь доеду до центра, такси поймаю, если что. Да, щас. В этой полной тьме гораздо больше шансов сгинуть навсегда, чем найти Вокзальную улицу и выйти по ней на проспект Гагарина.

На соседнем пути стоит электричка, в вагонах горит свет, сидят люди.На табличке написано: Харьков-Балашовский, это в центре города, ура, я, кажется, спасен. В вагоне - блаженный простор и малолюдность. Электричка тронулась, я встал у открытого окна. Мимо проплывал гигантский, почти до горизонта, частный сектор - узкие улочки, маленькие украинские домики. Надо же - такой крупный индустриальный город с развитой инфраструктурой, с метро, и такой обширный частный сектор, фактически огромная деревня посреди города.

Балашовский вокзал, как и следовало ожидать после ознакомления со станцией Основа, не сиял огнями. Единственный освещенный объект - туалет. И это очень хорошо. Где-то тут рядом должно быть метро «Завод имени Малышева» и, судя по карте, оживленная Плехановская улица. Иду за людьми, которые вместе со мной ехали в электричке. Темнота не отступает, только где-то далеко впереди неясно мерцают огоньки.

Наконец показалась какая-то цивилизация. Ряд магазинчиков, торговых павильончиков, ларьков. Небольшое кафе, оглушительная музыка. Там, видимо, какое-то торжество. На улице рядом с кафе тяжеловесно пританцовывают три бабы. Они курят, они основательно пьяны, они нестройно подпевают отвратительной песне, доносящейся из кафе. Рядом курят несколько мужиков в костюмах и белых рубашках.

Вот и метро. Ну, вы, наверное, уже догадались. Да, рядом с метро было очень, очень темно. Было еще не поздно, работал в практически полной темноте рынок, работали ларьки и магазинчики, каковых в Харькове великое множество. Территория вокруг метро освещалась только светом этих магазинчиков, и еще немного - фонарями Плехановской улицы.

Хотя, может, это только по сравнению с Москвой кажется, что в украинских городах темно, может быть, харьковчан степень освещенности пятачка около станции метро «Завод имени Малышева» вполне устраивает. Все-таки Москва - самый освещенный город Европы.

В поисках России В Донецке, вернее, в Донецкой области, я сначала безуспешно искал Россию, а потом нашел символ Украины.

В первый день мы вместе с моими донецкими друзьями Владимиром Сергеевичем и Сергеем Анатольевичем ходили и ездили по Донецку. Центр города сияет всевозможным великолепием. Апофеоз благоустроенности, ухоженности и нарядности. Розы, фонтаны, красивые дома. Рядом со стадионом «Олимпийский» строится новый огромный футбольный стадион к чемпионату Европы 2012 года. Недалеко от строящегося стадиона - памятник Иосифу Кобзону. Иосиф Кобзон изображен чуть выше своего натурального роста. Одет Иосиф Кобзон в костюм и крылатку, что придает ему некоторое сходство с Пушкиным. На другой центральной улице - памятник выдающемуся прыгуну с шестом Сергею Бубке. Бронзовый Бубка приготовился к прыжку, направив свой шест вперед и вверх. К правой ноге Бубки приварена металлическая птичка. Наверное, это знак того, что Сергей Бубка провел много времени, паря в небесах рядом с птицами.

Весь город увешан рекламными щитами, на которых изображен мулат в оранжево-черной форме донецкого «Шахтера». Мулат делает рукой приглашающий жест - приглашает болельщиков на матч «Шахтер» - «Карпаты». Интересно, как бы отреагировали на такой плакат болельщики «Шахтера» 70-х или 60-х годов.

Еще в то предвыборное время в Донецке повсюду висели рекламные щиты, на которых была изображена симпатичная блондинка с косой, повторяющей очертания ее, блондинки, головы.

Самое интересное было во второй день. Мы поехали в Донецкую область по направлению к небольшому шахтерскому городу Селидово. Пока ехали, я обнаружил на карте крошечную железнодорожную станцию Россия. На карте было написано по-украински - Росiя. Эта станция, судя по карте, находилась на небольшой боковой ветке, которая отходила от более крупной магистрали. Очень захотелось там побывать. Отклонились от первоначального маршрута, стали искать Россию. Выяснилось, что «Россия» - это довольно крупная действующая угольная шахта. Подъехали к площадке перед въездом на территорию шахты, оставили машину, вышли пройтись и размяться. У проходной стояли два автобуса, у ларька с пивом пили пиво и курили шахтеры, отработавшие смену. Скоро шахтеры сядут в автобусы, и их развезут по домам, по окрестным шахтерским поселочкам. Шахтеры перебрасываются негромкими фразами, на их лицах написано утомление. Молодежи среди шахтеров не видно, все больше сорокалетние мужики. На нас они вроде бы не обратили внимания. Рядом - столовая. Зашли. Обычная советская столовая, видно, что она была такой же и десять, и двадцать, и тридцать лет назад. Посетителей в столовой нет. Пахнет традиционной советской столовской едой. За раздаточной стойкой неподвижно стоят две поварихи. Перед ними - баки с пищей. Одна из поварих держит в руке половник, опущенный в бак с борщом или каким-то другим супом. Она готова по первому требованию посетителя привести в движение свой половник и налить борщ из бака в тарелку, но посетителей нет, и поварихи просто стоят, тихо и неподвижно. За кассой дремлет пожилая кассирша. Можно было бы, в принципе, перекусить, но как-то не хотелось нарушать эту сонно-знойную тишину и неподвижность, и мы вернулись на площадь перед проходной.

Шахту «Россия» мы нашли, а как же станция? Спрашивать у шахтеров как-то неудобно (не очень понятно, почему именно, но факт). Решили заехать с другой стороны, через небольшое село рядом с шахтой.

Село состоит из белых домиков с зелеными наличниками, очень симпатичных и даже умилительных, часто совсем маленьких, в два окошка. Они ослепительно белы, их белят два раза, в крайнем случае - раз в год. Ослепительная белизна и чистота домика - один из главных признаков хозяйственности его хозяина. Если домик серенький, грязноватый - значит, хозяин плохой.

Мы медленно едем через село. Спросили у идущей мимо женщины - где тут станция Россия? Нету такой, сказала женщина, тут есть ветка, но она к шахте относится, это грузовая станция, туда не проехать. Жаль. Ну, что же делать.

Едем дальше по селу. Небольшая площадь. Белое одноэтажное здание деревенского магазина, к ярко освещенной солнечным светом стене прислонен старый велосипед. Около магазина стоит пожилая женщина в халате и тапочках. Она смотрит туда, где вдали возвышается гигантский террикон шахты «Россия».

Мы притормозили. Женщина не обращала на нас внимания и смотрела вдаль. Больше никого вокруг не было. Мы немного постояли, посмотрели на белый магазин, прислоненный к стене велосипед, на женщину в халате и тапочках. И поехали дальше.

Есть немало объектов, которые вполне годятся для того, чтобы служить символами Украины. Трезубец, желто-голубой флаг. Днепр. София Киевская. Богдан Хмельницкий. Степан Бандера. Олег Блохин. Андрей Шевченко. Харьковские трактора, донбасский уголь. Борщ, сало, в конце концов. Кому что нравится.

А для меня теперь символ Украины - это белый одноэтажный сельский магазин, прислоненный к его стене старый велосипед и пожилая женщина в халате и тапочках, которая смотрит вдаль, туда, где возвышается огромный террикон угольной шахты «Россия».
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments