March 14th, 2019

Один "странный" питерский прозаик о другом "странном" питерском прозаике. Алексеев о Базунове

Случайно купил в каком-то обычном книжном магазине книгу прозу писателя из ленинградского андеграунда 1960-1980-х годов - Владимира Алексеева, вышедшую в 2018-м году в питерском издательстве "Лимбус-пресс"
Я всё хотел с ним познакомиться, когда бывал в Питере. Были у нас с с ним общие знакомые, тоже писатели из мира ленинградского литературного андеграунда, но не успел.
Владимир Алексеев умер в октябре 2016-го года.
Я признаюсь читал не так много прозы Владимира Алексеева.
Первый раз мне его проза попалась в парижском журнале "Ковчег",издаваемым Николаем Боковым.
Потом попадались его тексты в других эмигрантских изданиях и в самиздатских питерских журналах типа "Часы" и "37".
Недавно приобрел книгу Владимира Алексеева, изданную в питерском издательстве "Лимбус-Пресс"
Тираж - 700 экземпляров.
Немного, но всё же явный прогресс.
Алексеев много издавался в 1990-е и в 2000-е годы, но в маргинальных изданиях.
Тиражом десять, а то и пять экземпляров.
И от своих оценок его прозы воздержусь до тех пор пока не прочту его прозу в большом количестве.
Мои знакомые питерские писатели из рядов "неофициальных писателей" 1970-1980-х годов его очень высоко ценят.

Как я уже упомянул выше первый раз я прочёл его прозу в 1979-м году в парижском журнале "Ковчег".
Я его тогда перепутал с другим прозаиком - Валерием Алексеевым.
Которого советовали почитать мне мои друзья, книжные эстеты и гурманы.
Валерий Алексеев печатался в СССР. В журнале "Юность". И книги у него выходили в советских издательствах.
Тоже "странный" писатель.
И жил он в Москве.
А Владимир Алексеев напечатал несколько рассказов в ленинградских альманах 1960-х годов, а потом печатался только в "самиздате" и "тамиздате".

Владимир Алексеев
На фотографии - прозаик Владимир Алексеев
Collapse )

Рассказ Владимира Алексеева "За что?"

Владимир Алексеев-2

"В 70-е в независимой питерской прозе начал процветать модернизм — в отличие от иронического реализма с элементами гротеска, более характерного для предыдущего десятилетия.
Такие авторы, как Борис Кудряков или Борис Дышленко, в своем творчестве весьма далеко отходили от канонов не только советской, но и русской литературы, они осваивали иные пространства, в принципе запретные для официальной литературы.
Кто-то из прозаиков разрабатывал игровое письмо (в частности, Владимир Лапенков);
кто-то пытался по-новому осмыслить жизнь народа (Василий Ив. Аксенов, Владимир Алексеев)."

Борис Иванов
Collapse )

О писателе Олеге Базунове

Несколько интересных текстов к 85-летию Олега Базунова на сайте, посвященном его брату - Виктору Конецкому.

Мореплаватель

Вот первый текст Бориса Иванова : " ОДИН СРЕДИ НАС : ОЛЕГ БАЗУНОВ

Моя писательская биография началась с рассказа «Чёрный день Корнея Патрикеева», который Рид Грачёв, ничего мне не сказав, вручил Михаилу Слонимскому – руководителю ЛИТО при издательстве «Советский писатель». Известному писателю рассказ понравился и через Грачёва он предложил прочесть его на заседании объединения.

Это было первое мое выступление на публике. Читал я ужасно: меня во время чтения не покидали мысли: «Вот это предложение нужно было бы выкинуть,…эти слова заменить…» Я ожидал провала и он наступил. Мои опытные коллеги по ремеслу молчали. Выступил один Олег Базунов. «С таким рассказом Иванова в объединение принять нельзя!» И дальше о путанице и непонятности в тексте.

Я уже засунул рукопись в портфель, когда заговорил руководитель. Михаил Леонидович мягко подправил Олега: автор не сумел четко и без сбоев прочесть свое произведение. Рассказ нужно вам прочесть глазами….

Прошло немного времени. Олег и я стали записными участниками полемик в ЛИТО. Тогда на наших глазах рождалась новая литература, новая проза. Андрей Битов, Сергей Вольф, Майя Данини, Инга Петкевич, да и мы с Олегом и другие входили в литературу с новыми героями, новыми темами, с вниманием к проблемам формирования личности человека. Градус споров иногда доходил до критического.

При всем различии характеров, нас сближал нравственный подход к людям, верность идеям, на которых эта позиция обосновывалась, что в определенной мере нас, – почти однолеток (я на полгода моложе Олега), – отличало от более молодых членов ЛИТО. Для них принципиальной задачей было самовыражение чувств.

Олег Викторович не оговорился ни словом о своем увлечении антропософией Рудольфа Штейнера, пока мы не стали выяснять истоки своих взглядов друг у друга. Я впервые встретил современника, который с такой страстью был предан философии, да еще той, о которой я услышал от него впервые. Для просвещения он дал мне том дореволюционного издания философа, усвоенного им с карандашными пометками на полях каждой страницы. Позднее я встречал людей, получивших «посвящение» в антропософию от Олега Базунова.

При свободном распространении, учение Штейнера могло бы в 1960-е годы овладеть умами многих молодых людей, как овладели чернокнижные дзэн-будизм и йога. Эти учения поднимали человека над действительностью, освобождали личность от навязанной ей тоталитарной системой обязательств. И Олег в этих условиях сложился как свободный человек. Для «секретарской» литературы он был чужим. С бытовой стороны «неустроенным», с нравственной – монахом в миру. В написанных им произведениях до читателей доносится евангельский дух любви к сущему.

Борис Иванов
ИВАНОВ БОРИС ИВАНОВИЧ – писатель, легендарный историк питерского андеграунда.
В 1968 – исключен из КПСС и уволен с работы. Работал шкипером на барже, электромехаником по лифтам, сторожем, кочегаром. В 1975 году вошел в группу составителей поэтического сборника «Лепта». В 1976 году начал выпускать машинописный литературно-художественный журнал «Часы». В 1981 году при поддержке Игоря Адамацкого и Юрия Новикова организовал объединение независимых литераторов «Клуб-81», был членом правления клуба, с 1984 года – его председателем.

Collapse )

Анатолий Домашев об Олеге Базунове

ПОГРУЖЕНИЕ В ПАМЯТЬ


Ты помнишь? В нашей бухте сонной

спала зелёная вода…

Александр Блок


С возрастом начинаешь понимать, что человеческая память, оказывается, не очень надёжная штука. И сожалеешь, что по молодости или по легкомыслию не вёл таких желанных сейчас каких-либо дневников или хотя бы кратких пометок-записей о встречах и событиях, которые в будущем становятся важными и значимыми не только для себя. Казалось, не стоит тратить время на какие-то дневники – всё случающееся с тобой будет помниться вечно. Этому заблуждению поспособствовал даже любимый мною К.Г. Паустовский: он не вёл записных книжек ни при каких обстоятельствах – необходимое, нужное тебе, считал классик, всегда сохраняется в памяти. Хотя его-то отказу от записных книжек, наверняка, могло способствовать и само время – не очень-то безопасное для дневниковых откровений.
Collapse )

Статья о творчестве Олега Базунова из журнала "Знамя"

Опубликовано в журнале:
«Знамя» 2016, №5
Елена Гушанская
«Шумного признания вы не получите…»
Олег Базунов. Записки любителя городской природы


Олег Базунов. Записки любителя городской природы. — СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2016.

Как старательно мы прошерстили Серебряный век, вытаскивая на свет Божий микроскопические имена и полуанекдотические фигуры, а вот прекрасной русской литературы второй половины ХХ века почти не заметили, слишком часто полагая ее «уродливым порождением советской власти». А между тем литература эта была замечательна не только фигурами первого ряда, но и писателями, громкой славы не снискавшими.

Большинство «забытых» (утаенных, утерянных) имен было введено в культурный обиход еще в начале 1990-х: «Многие (авторы. — Е.Г.) судьбу обрели чуть ли не сейчас в своих последних публикациях: Лидия Гинзбург, Олег Базунов, Иосиф Бродский — они зазвучали на весь Союз во время перестройки, хотя это все дела еще шестидесятых» — объявил Андрей Битов в 1991 году*. Это заявление выглядит сейчас трогательно и архаично, но нам важно здесь одно имя — Олег Базунов — и контекст, в котором оно упомянуто, абсолютно органичный, правильный контекст…
Collapse )

Старое интервью с поэтом Константином Кузьминским

Кузьминский
Интервью брала поэтесса Марина Георгадзе.

КОНСТАНТИН КУЗЬМИНСКИЙ: Я – ПОСЛЕДНИЙ АНДЕГРАУНД...
Лицом к лицу
№12 (362)
М. Георгадзе
Из поэтов, посетивших в течение последнего месяца страницы «Русского базара», имя Константина Кузьминского , вероятно, лучше всего знакомо нашим читателям.
Поэт, диссидент, эксцентрик, артист, собиратель, издатель, критик Константин Кузьминский долгое время жил в Нью-Йорке и активно участвовал в литературной и культурной жизни русскоязычной общины. Еще большей известностью он пользовался в неофициальных кругах ленинградской творческой интеллигенции 60-х – начала 70-х годов.[!] В 1975 году Кузьминский эмигрировал в США; в 80-е годы выпустил свое главное детище – знаменитую многотомную «Антологию новейшей русской поэзии у Голубой Лагуны», составленную в соавторстве с Г. Ковалевым. Беседой с Константином Кузьминским завершается серия интервью с поэтами- гостями Фестиваля русской подпольной культуры.
Collapse )

"Рассказы" о питерском прозаике Владимире Алексееве прозаика Николая Шадрунова

Шадрунов
На фото - Николай Шадрунов

На сайте "Эмигрантская лира" два текста. Вначале рассказ-воспоминание Владимира Алексеева о питерском прозаике Николае Шадрунове.
Потом текст Николая Шадрунова про самого Алексеева.
В жанре "народных баек".

Владимир АЛЕКСЕЕВ
(18.03.1940, ЛЕНИНГРАД – 14.10.2016, САНКТ-ПЕТЕРБУРГ)
Прозаик. Учился на филологическом факультете ЛГУ, но университета не закончил. Работал фрезеровщиком, прессовщиком, грузчиком, рабочим в геологических и археологических экспедициях. Первая публикация в 1968 году. Рассказы публиковались в альманахах «Молодой Ленинград», «Точка опоры», журналах «Нева», «Эхо» (Париж), «Крещатик» (Германия») и др.

Основные книжные публикации: Смерть на заводе. Время и мы: Рассказы. – Нью-Йорк, 1978; Рассказы. – СПб, 1998; Дни жизни Думы. – СПб, 1999; Мгновения юности далекой. – СПб, 1999; Восхождение в горы: Рассказы. – СПб, 2001; Дурак. – СПб, 2001; Случайная жизнь. – СПб, 2001; Поиски лица: Рассказы. – СПб, 2003; Великая депрессия. – СПб, 2003; Восхождение в горы: Избранное, т.1-й. – СПб, 2009; Последний выстрел: избранное, т. 2-й. – СПб, 2009; За что?: Рассказы. – М., 2015; Бремя пропавших. – СПб, 2016.


Николай ШАДРУНОВ

«ПРАВДОЛЮБЕЦ»

(из рассказов о Вове Толстом)



Есть такие люди, которые считают себя вправе всех обличать, всех разоблачать, говорить правду-матку всем в лицо или хотя бы по телефону.

Таков мой друг Володя Алексеев по прозвищу «Вова Толстый». Добро бы он это право выстрадал, скажем, отсидев лет двадцать пять в тюрьме, как мой московский знакомый Олег Волков, или покорил бы оба полюса на собачьих упряжках, как другой мой знакомый Виктор Боярский... Ничего подобного: живёт Вова Толстый на Невском, рядом с Московским вокзалом. Работает много лет со мной вместе в Ораниенбаумском порту, в маленькой котельной. Отапливает продовольственный склад, читает свежие газеты и журналы в матросской библиотеке, что находится от него через стенку. Пьёт с доктором спирт, благо тут же расположена и морская амбулатория. И пишет, пишет свои гениальные рассказы, отстукивает их на машинке, которую носит с собой в саквояже. Авторучкой Вова пренебрегает, считает ручной труд зазорным.
Collapse )

Текст Владимира Алексеева "ВЕЛИКАЯ ДЕПРЕССИЯ, ИЛИ ЭТО ПЬЯНОЕ ЖАРКОЕ ЛЕТО"( Начало)

Владимир Алексеев

ВЕЛИКАЯ ДЕПРЕССИЯ,
ИЛИ ЭТО ПЬЯНОЕ ЖАРКОЕ ЛЕТО


Тут начался этот самый парад планет, случились разные катаклизмы в виде наводнений, лесных пожаров – языческий Бог вдруг разгневался и началось глобальное потепление – радость для молодых и огорчение для старых, у меня поднялось давление – затылок заболел, а мой друг-приятель, русский писатель – Анатолий Степанов – возьми и запей. Известно ли вам, что когда мой друг Степанов запивает, он начинает это дело с радостью?


– Подожди, Вова, – говорит он мне, – сейчас выпьем. Куда ты спешишь? Не спеши!

На следующий день, как известно, ему плохо, у него голова кружится и он с утра решает не выходить на работу.

– Подожди, Вова, надо немного выпить. Надо слегка опохмелиться. Надо запустить мотор. Надо сердце чуть-чуть подтолкнуть.



Подтолкнув сердце, он снова падает на кровать. Потом с кровати встает и наливает себе грамм сто пятьдесят, и снова падает.

Наступает момент, когда он с кровати не встает, а сползает на пол и ползком передвигается на кухню из комнаты, где, подтянувшись на руках за ножку стола, влезает на стул и снова наливает себе сто-сто пятьдесят и опять падает. Так продолжается два-три дня.

А в этот раз он мне сказал очень многозначительную фразу, мол, в этот раз он пьёт со мной с особой радостью в душе, потому как он чувствует, что всё только начинается.

– Что начинается? – спросил я.

– Начинается самое интересное время, – сказал он. – Хотелось бы ещё немного пожить. Хотелось бы что-нибудь увидеть.

Надо думать, по поводу интересного времени мы ещё выпили, несмотря на то, что у меня было большое давление, и ещё поговорили, и пришли к выводу, что во всём виноваты стукачи, коммунисты и олигархи.
Collapse )

Текст Владимира Алексеева "ВЕЛИКАЯ ДЕПРЕССИЯ, ИЛИ ЭТО ПЬЯНОЕ ЖАРКОЕ ЛЕТО"( Конец)

Выпив в общей сложности пять бутылок крепкого пива (Балтика-9), я был задержан, когда в толпе горожан двигался в метро к эскалатору. Очевидно, меня подвели не совсем трезвые глаза, выдав стражам порядка, которые имеют свойство в метро «Балтийская» стоять в разных местах, ощупывая взглядом прохожих и выискивая в них как лиц кавказской национальности, так и нас грешных, часто забывающих, что не надо в подпитии появляться на улице, особенно в метро. От неожиданного поворота событий, я что-то не то сказал милиционерам, что и предрешило моё препровождение в вытрезвитель. Я не выказал никакой агрессии и послушно двигался по судьбе, ибо был уже в том возрасте, когда страх оставил меня, а раздражение спряталось за внутреннюю иронию.
Collapse )

Николай Коняев о питерском прозаике Николае Шадрунове

Памятник Шадрунову


Лил дождь, но люди не расходились, пока не сползло белое полотнище, прикрывавшее бронзового человека. Задумавшийся, сидел Шадрунов на скамейке рядом с огромной бронзовой вороной и смотрел на воробьёв, возившихся в бронзовой разлитой на постаменте сметане. Может быть, из порта, где электриком работал, домой Шадрунов шёл… А может, из поездки на родину вернулся…

Красная ворона Николая Шадрунова

Вообще-то, хотя и поставили Шадрунову памятник в Ломоносове, сам он и все корни его — с Вологодчины.

Перед войной семья Шадруновых переехала в Монзенский леспромхоз на Северной железной дороге, где отец заведовал ОРСовским магазином, но в 1943 году отца мобилизовали, и он погиб на фронте, а мать с тремя сыновьями — Николай был старшим! — вернулась назад, в деревню Михалково Грязовецкого района, чтобы попасть там в «незнаменитый» голод 1947 года, унёсший жизни двух миллионов человек. Родственники, чтобы спасти детей, посоветовали матери пристроить старшего сына в Вологодское железнодорожное училище №1.
Collapse )