September 16th, 2018

Памяти грузинского прозаика Тамаза Эквитимишвили

Обнаружил у себя в документах рассказ грузинского прозаика Тамаза Эквитимишвили. Он мне прислал его лет семь назад. С Тамазом я общался в Тбилиси в январе 2011-го года. Очень теплый, обаятельный человек. С сожалению, на русский язык он очень мало переводился. Вот этот рассказ он сам и перевел.
Тамаз Эквитимишвили-2

Тамаз Эквтимишвили

Лишь зарезал я... петуха

-Cлепая пуля!.
Сержант пролепетал слова сочувствия усевшимся на диван моим родственникам.
Ну кто тебя просит?! Кто за язык тянет?! Скажи просто, погиб героически, или что-нибудь в этом роде!
Выструганный из неотесанных досок гроб соседи положили на два табурета.
-Еще позавчера он был с нами... еще позавчера... – моя сестра вынесла из кухни топор, она плакала.
-Слепая пуля достала, оказывается, - соболезнующей интонацией сказал он теперь сестре, пытаясь выколотить обухом топора гвоздь из крышки гроба.
Что за слепая пуля? Какая слепая пуля? Заладил... Откуда он вообще взялся?! Это она-то слепая? Да она зрячее зрячих была... Набросилась, как бешеная, ребро мне пробила, но видите ли, ей этого не хватило, она закружилась и завернула налево, разорвав мне сердце. Потом, окровавленная, застряла в шейном позвонке, там и остыла, и гнездо себе пристроила. Да уж, нашла место: с трудом выкорчеванная из глубин ущелья какого-то заброшенного края, выстраданная в огне и слитая в камешек, таким образом она навсегда возвратится в землю. Вскрытия убитого на войне не делают, а я отнюдь не Чингиз-хан, чтобы мою могилу когда-нибудь потревожили.
-Что за безобразие, кто всадил столько гвоздей, да еще таких огромных! – рассердился на кого-то сержант и изо всех сил ударил обухом во второй раз.
Услышав скрип гвоздя, моя сестра поднесла ко лбу четыре пальца, опять скрылась на кухне и стала всхлипывать:
-Я думала, он это не всерьез... даже попросил у моего мужа свитер, мол, иду воевать...
Ну да, я попросил. У него хороший свитер, теплый. Правда, дело шло к весне, но ведь еще зима не прошла! Откуда было знать, что меня так скоро, украшенного сухим льдом, пронесут по лестнице вперед ногами.
Collapse )

Из грузинской прозы: Джемал Топуридзе (1948 – 1978)

Джемал Топуридзе (1948 – 1978)

Тем, кого бросил отец!

В жизни каждого человека наступает день, когда его оставляет самый близкий для него человек. Они уходят непреднамеренно, родные люди. Или по своему желанию. Некоторые сами стремятся уйти, а некоторых, наоборот, уводят силой, против их воли. Уходят навсегда, умирают. Уходят и возвращаются. Или не возвращаются, но не потому, что их больше нет, просто в другом месте они чувствуют себя лучше. Ряды этих последних гордо пополнил собой и мой отец. Отцы оставляют нас в любом возрасте. Пусть мы совсем ещё младенцы или чуть подросли и в первый раз произносим слово «папа», начинаем делать первые шаги или впервые идём в школу. Они не остаются, даже если мы больше всего хотим сказать – «папа ведёт меня на футбол… вчера к папе приходили друзья… мы с папой были на рыбалке… я видёл оружие в ящике папиного письменного стола… отец в конце концов поймал меня с сигаретой и побил…». Даже когда начался подростковый период и отец нужен больше всего. Это «счастливое» событие случилось и в моей жизни – как раз в мою бытность тринадцатилетним подростком. Я обожал отца. Хотя и сейчас не чувствую к нему ненависти, иногда даже возникает ощущение, что люблю: да… временами мне кажется, что он сам тоже меня любит, и я снова начинаю дорожить им, как раньше. Вижусь с отцом раз-два в год, да и то, лишь когда в моей жизни происходит что-нибудь особенное. Мама звонит ему, он приходит на полчаса, даёт наставления, а потом, посмотрев на часы, снова бежит к своей другой семье на целый год. Говорят, можно долго не видеться с человеком, но при этом продолжать испытывать к нему любовь. Всё может быть. Но только если речь не об отце.
Collapse )

Ещё из современной грузинской прозы - рассказ Торнике Гурджинтахи

Ещё из современной грузинской прозы ( восьмилетней давности)
Торнике Гурджинтахи

Что будет потом и ещё вслед за тем

Я умер. И не мог в это поверить. А, что, разве легко?..
Всего пять минут назад я кушал себе спокойно ванильное мороженое, потом вышел на балкон, зевнул, потянулся, стал подниматься по лестнице, ведущей на чердак: одна ступень, другая… Как раз поравнявшись с балконными перилами, оступился: незадолго перед этим шёл дождь, мать его… Теперь можно материться вволю, а в тот момент я не успел даже крикнуть «ой».
«Уау-уау-уау-уау…» – примчалась скорая. Если можно её так назвать…
Не знаю почему, но, когда они начали говорить обо мне как об умершем, я вышел из себя. Захотелось шарахнуть их всех по башке, да куда там… Я стоял всего в нескольких шагах от своего собственного «трупа», словно раздражённый людьми в белых халатах.
Не стал устраивать панику и кричать во весь голос – «люди, я здесь, я живой!» Сразу сообразил, что теперь я вроде Патрика Суэйзи. Ну, в общем, дух…
«Да-а… не повезло бедняге, наверняка был пьян», – убеждённо произнёс один из работников «скорой». Да пошёл он… Я же не пил ни капли. И вообще презираю алкоголь, если не считать пиво.
На панихиде ревел громче всех, впрочем, моя жена тоже не отставала. Сказала бы дура, если так любила, я бы вёл себя более сносно.
«Зачем? Зачем ты это сделал?» – причитал мой одноклассник из Хони, уверенный, что я совершил самоубийство.
Зачем сделал что? Покончил с собой? Да они тут все с ума посходили! Никак не могут поверить, что это был несчастный случай и я просто оступился.
Collapse )

Из современной грузинской прозы - рассказ Георгий Шервашидзе "Камень и Гоги"

Из современной грузинской прозы

Георгий Шервашидзе
Камень и Гоги

- Дорогие гости, а теперь мы с вами осмотрим еще одну, быть может, самую замечательную достопримечательность нашего прекрасного края, так сказать, жемчужину, всем известную и всеми любимую. Неистощимый источник вдохновения наших ученых, да и не только их: одним словом, мы увидим наш Камень, – рыжеволосая директриса местной школы, оказывавшая нам гостеприимство, артистичным жестом распростерла руки и окинула нас взглядом, исполненным гордости. Потом сделала нечто вроде реверанса и такой же рыжей, веснушчатой рукой указала нам, в какую сторону идти.
- О чем она? – спросил я, взяв под руку свою приятельницу Асмат, и, будто бы случайно, привлек ее к себе так, что она прижалась ко мне всем телом.
- Хватит, Гоги, не надоело тебе шутить? И, между прочим, я прекрасно заметила, что ты только что сделал. Прошу тебя, не заставляй меня объяснять всё заново. Не забывай о том, что у меня через неделю помолвка и, если между нами что-то и было, знай, всё это теперь в прошлом. Могу даже поклясться у Камня, что больше не питаю к тебе никаких чувств, кроме дружеских. – Асмат ловко высвободила руку и быстрым шагом стала удаляться.
Collapse )