March 31st, 2016

Визионерский рассказ Виктора Ерофеева "Карманный апокалипсис"

Я этот рассказ услышал впервые в 1985-году на подпольном выступлении Виктора Ерофеева в одной московской квартире.
На квартире писателя Михаила Бараша.
Написан же он примерно годом раньше.
Тогда он произвел на меня очень сильное впечатление.
Как человек Виктор Ерофеев мне глубоко антипатичен.
Я с ним в конце 80-х много общался.
Писатель он средний, на мой взгляд.
Литературовед неплохой, но не выдающийся.
Но у этого мало интересного и плохого человека определенно был тогда, в 80-е годы визионерский дар.
Он увидел в 1984-м году современную Москву.
И современную Россию.

Католическая_церковь_Людовика_в_Москве
Collapse )

Необычные "религиозные" метаморфозы разных архитектурных объектов

Есть интересный архитектурный объект в городе Бобруйске.
Костел, "сросшийся" с пятиэтажным домом.
Я был в Бобруйске в июле 2011-го года.
Необычный и странный город.
С интересной и богатой историей.
Хотя и сравнительно молодой город.
Не помню - это я сам снимал.
Или взял фотографию из какого-то жж краеведа-путешественника.
Collapse )

Жизнеутверждающие картинки Саши Джикия

Оригинал взят у stranges_freaks в Жизнеутверждающие картинки Саши Джикия
Когда-то был знаком с художником Сашей Джикия и с его очаровательной супругой Ниной Керцелли, тоже очень замечательной художницей.
Пока здесь будут картиночки.

Джикия - 5
Collapse )

Календарь природы. 31 марта.

Оригинал взят у onegov в Календарь природы. 31 марта.
Скворцы прилетели! Скворцы прилетли – на крыльях весну принесли… Первых скворцов я увидел вчера возле забора у меня под окнами – они копошились в прошлогодней листвы, вытаявшей из под снега. А сегодня скворцы уже возле скворечника – забираются туда, вылетают и снова забираются… Погода пасмурная (как перед дождем) , ночью мороза не было, но температура с утра особенно не поднимается. До скворцов на деревне увидел дрозда (какого именно - не определил – птица большая, грязная, будто всю зиму провела на чердаке)…

Передача Ивана Толстого о матери Марии (Скобцовой)

http://www.svoboda.org/content/transcript/27644868.html

Ксения Кривошеина: Евгений Богат, писатель, считал, что именно жажда подвига и жертвенности прибила Елизавету Юрьевну к эсеровским берегам, не к большевикам. Но, дело в том, что к лету 1917 года в Партии эсеров было около миллиона человек. Это о чем-то говорит. И главный лозунг эсеров - «Земля и Воля» - это такая движущая сила, тяговая – крестьяне, пролетариат, трудовая интеллигенция. И мать Марию в программе эсеров привлекала земельная реформа. Она – потомственный виноградарь, знала, как трудно движутся реформы в России. Отец матери Марии был большим приверженцем столыпинских реформ. И он на деле видел, будучи назначенным директором Никитского сада, как это все трудно продвигается. Поэтому для нее эсеровская партия была логическим выбором.

Иван Толстой: В Париже у нее изменились и взгляды, и отношение к тем людям, с которыми она по своему жизненному пути шла. А вот тогда, в 1917-м, она была революционеркой или кем?

Ксения Кривошеина: Я не думаю, что она была революционеркой. Я думаю, что она, как и вся левая интеллигенция, не то, что левая, но большинство интеллигенции жаждали потрясений. Все хотели революции, но только какая она будет, никто не знал, наверное.

Я вам скажу, что эта разорванность общества была колоссальной. Я привожу в своей книге воспоминания посла Мориса Палеолога - он был потрясен полярностью в обществе. С одной стороны, блестящий класс элиты – Павлов, Менделеев, Толстой, Врубель, а, с другой - мужики темные, которые ставят свечки в память убитому Распутину. И в равной степени была очень тяжелом положении синодальная церковь, совершенно апатичная к происходящему. А все-таки вся пишущая интеллигенция, художественная элита, действительно, это был Серебряный век, они выросли все на европейской культуре. Нельзя забывать, что они были сформированы, и вся образованная Россия, весь Серебряный век вышел из Франции, Италии, Германии, и после Пушкина, Тургенева, Герцена путь был расчищен. Поэтому говорить о революционности - да, но она не была революционеркой с пистолетом. Она увлекалась, и в юности своей, кто не увлекался. Блок тоже, даже еще больше увлекался.