February 20th, 2015

О "сказочном" времени

Оригинал взят у elena_2004 в О "сказочном" времени
Оригинал взят у istoriograf в О "сказочном" времени
Выкладываю написанную, что интересно, по-русски статью-рецензию писателя, публициста Ю. Мацкевича на роман Павликовского "Детство и юность Фадея Иртенского", которая была опубликована в 1962 г. в эмигрантском "Новом журнале". Статья называлась "О "сказочном" времени".
Józef-Mackiewicz
Великий польский  писатель  Генрих Сенкевич как-то сказал: "Беда народам, которые любят свободу больше, чем отчизну!" Такого рода  возвышенные мнения легко было высказывать в  эпоху, когда свободолюбивые революционеры даже в заключении пользовались чуть ли не большими почестями, чем ныне контрреволюционеры в так называемом свободном мире. Личной свободы (по сравнению!  по  сравнению!)  было  до  отвала,  а  вот  отчизна,  Польша, жила в политической неволе. То — не всегда понятное современникам — противопоставление тогдашнего права личности ограничению  масс,  первенство  человека  по сравнению с  общностью стало причиной того,  что в  польском обществе,  в  целом желавшем  восстановления национальной независимости, взяло верх — по праву реакции — течение как раз противоположное. Не человек важен — важна отчизна. Это не могло не отразиться на психологии польского литературного творчества, ставшего, из-за отсутствия более действительных возможностей политического воздействия,  знаменосцем польской независимой мысли. О лозунгах вроде "человеколюбия" упоминалось с некой презрительной гримасой. "Бого- и правдоискательство"  считалось  чуть  ли  не  казенщиной  официальной русификации.
И в то время,  как героем русской литературы оставался  —  человек,  в  польской  наличие  человека  служило  как  бы только заслоном, за которым, в большей или меньшей мере, скрывался подлинный герой: Польша. Этот несомненный, глубокий патриотизм рикошетом привел к "политизации" польской литературы, а вместе с тем и к своеобразному, легкому увяданию общегуманистического корня за счет национальной сердцевины. От этого польская литература стала несколько односторонней, а подчас однообразной, и чуть-чуть (да простят мне мои соотечественники! — хотя я знаю наперед,  что не простят...)  — скучноватой.  Вот в этой-то, по-нынешнему скажем, — "линии", названной мною для сопоставления с сегодняшним "соцреализмом"  — "польреализмом",  и  кроется,  по-моему,  главная разница между польской и русской литературами дореволюционного времени, а не в недостатке талантов.
Collapse )