January 31st, 2015

Интересные воспоминания исторического романиста Сергея Тхоржевского

Много интересных текстов по теме "Воспоминания узников Гулага" можно найти на сайте Сахаровского Центра.
"Узниками Гулага" были люди самые разные.
Много писателей в том числе.
Они пишут не только про тюрьмы и лагеря, но вспоминают и про своих "коллег по цеху".
Вот мемуары питерского писателя Сергея Тхоржевского, автора исторических романов - http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/?t=book&num=1356
Collapse )

Сергей Тхоржевский вспоминает Алексея Эйснера

Сергей Тхоржевский вспоминает Алексея Эйснера - http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/?t=page&num=626


Тхоржевский С. С. Открыть окно : Воспоминания и попутные записи. – СПб. : Алетейя., 2002. – 304 с. : ил.

ЛЖЕТ ЖИЗНЬ

В сущности, все люди своеобразны. Только вот истинное своеобразие человека разглядеть, как правило, нелегко. Даже на близком расстоянии.

Жаждущий выделяться вовсе не стремится выразить себя. Чаще всего он старательно играет выбранную роль, выбирает себе маску. Распространенная слабость — позерство — означает боязнь показаться таким, какой ты есть. А ведь любая поза всегда банальнее скрываемой сущности. И, конечно, внешняя оригинальность легко теряется на крутых поворотах, когда человеку «не до жиру — быть бы живу». Другое дело — истинная оригинальность, — ее не отнять.
Collapse )

Сергей Тхоржевский вспоминает Юрия Домбровского

Сергей Тхоржевский вспоминает Юрия Домбровского - http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/?t=page&num=644


Тхоржевский С. С. Открыть окно : Воспоминания и попутные записи. – СПб. : Алетейя., 2002. – 304 с. : ил.


НЕСПОКОЙНЫЙ ПИСАТЕЛЬ

Помню, с каким жгучим интересом прочел я в 1964 году роман Юрия Осиповича Домбровского «Хранитель древностей», напечатанный в «Новом мире». Кажется, никем из писателей тогда еще не была столь убедительно показана атмосфера 1937 года, когда запущенная в ход машина по искоренению в стране чуждого элемента затягивала свои жертвы как аэродинамическая труба. Не может избегнуть этой участи и герой романа, хранитель алма-атинского краеведческого музея, хотя по роду своей деятельности он, казалось бы, мог остаться в стороне. Нет, от цепной реакции арестов некуда было деваться ...
Collapse )

Мемуары Сергея Тхоржевского о Валентине Пикуле

Я когда-то сделал небольшое интервью с племянницей Пикуля - художницей Илоной Гансовской, дочери писателя Севера Гансовского.
Она мне немного рассказывала про своего дядю.
Уже не помню что.
На основе интервью я написал маленькую заметку в один журнал.
Илона дала для заметки фотографию, где она с "дядей Валей" прогуливается по острову Були, где Пикуль жил на даче, предоставленной ему руководством ВМФ.
Эта дача упоминается в мемуарах Сергея Тхоржевского
На этом же острове в советское время находилась военная база ВМФ СССР.

http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/?t=page&num=636

"Тхоржевский Сергей Сергеевич

Авторы воспоминаний о ГУЛАГе

Тхоржевский С. С. Открыть окно : Воспоминания и попутные записи. – СПб. : Алетейя., 2002. – 304 с. : ил.

ВСЕ ДАЛЬШЕ ДРУГ ОТ ДРУГА

С Валей Пикулем я познакомился в Ленинграде в 1956 году. Тогда он так же, как и я, входил в объединение молодых авторов при ленинградском отделении издательства «Советский писатель». Вернее сказать, не входил, а числился, так как на наших собраниях почти не бывал.
Collapse )

Мемуары Сергея Тхоржевского о писателе Леониде Борисове

Тхоржевский С. С. Открыть окно : Воспоминания и попутные записи. – СПб. : Алетейя., 2002. – 304 с. : ил.

ПЕЧАЛЬНЫЙ СЮЖЕТ

Однажды в разговоре Леонид Ильич Борисов сказал мне:

— Мы, литераторы, живем полтора раза: один раз в воображении и полраза в действительности.

Писатель с богатой фантазией, он в воображении своем прожил целую отдельную жизнь. Но неужели в реальной действительности — «полраза»? Ведь он же написал в предисловии к своему двухтомнику: «Жизнь была щедра по отношению ко мне». Судьба подарила ему много незабываемых знакомств: некогда он бывал в зеленом деревянном домике в Гатчине — у Куприна, на собраниях петроградских литераторов слушал Блока. Литературный путь свой Леонид Борисов начинал со стихов и в 1921 году был принят в петроградский Союз поэтов. Членский билет Союза поэтов ему подписал Гумилев (расстрелянный вскоре, в том же году). А потом — еще за полвека — чего только Леонид Борисов не перевидал!
Collapse )

Мемуары Сергея Тхоржевского о писателе Игоре Нерцеве

Мемуары Сергея Тхоржевского о писателе Игоре Нерцеве - http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/?t=page&num=638


Тхоржевский С. С. Открыть окно : Воспоминания и попутные записи. – СПб. : Алетейя., 2002. – 304 с. : ил.

ВТОРОЕ ИМЯ

Чем обусловлена страсть к словотворчеству? Верой в обновляющую силу слова. Оттого и переболели словотворчеством некоторые русские поэты в годы революции и гражданской войны. Новое слово должно было и отражать, и опережать обновление жизни.

А сколько было в послереволюционные годы переименований! Многим казалось (а некоторым и до сих пор кажется), что новое название преображает город, завод, улицу. Переименование — вид словотворчества, доступный власть имущим: тут не нужно обладать фантазией поэта, нужно лишь пользоваться властью, пока она в твоих руках. Второпях, случалось, так называли города, что уже через несколько лет приходилось их переименовывать снова (появлялись и исчезали на карте Советского Союза Троцк, Зиновьевск, Ежово-Черкесск).
Collapse )

Детские книги Игоря Нерцева

Оригинал взят у tomtar в Мальчишки Игоря Нерцева
У ленинградского писателя Игоря Нерцева всего две повести. Думаю, они не очень известны, хотя и изданы приличным тиражом в "Детской литературе", а "Шуркина стратегия" печаталась еще и на страницах журнала "Костер".




"Шуркина стратегия" рассказывает об одном лете в жизни Шурки Горюнова, человека лет двенадцати, впервые попавшего в южный приморский лагерь. Шурка из "проблемной" семьи. В тексте об этом почти не говорится, всего несколько обрывочных упоминаний: "… Были в городской жизни Шурки кое-какие обстоятельства, которые приучили его засыпать самым последним, когда в комнате, наконец, становится по-настоящему тихо. <...>После того, как с его помощью устраивались на ночь двухгодовалый Васька и пятилетняя Танюшка, ему приходилось тратить ещё много нервов, чтобы их не разбудили, дали им по-человечески выспаться. Брат и сестра доверяли Шурке как никому другому. К нему первому бежали со своими открытиями и волнениями. Даже если что-нибудь болело, Шурке докладывали прежде всего, уверенные, что он моментально определит, как тут быть."

Сам-то Шурка совсем не "проблемный" ребенок, просто слишком взрослый для своего возраста. Тощий, взгляд исподлобья, ежеминутно готов огрызнуться, оборониться, если что. В вожаки не лезет, но любителя покуражиться за чужой счет окоротит не задумываясь. В отряде Шурка быстро становится неформальным лидером, даже не
стремясь к этому: жестковатый и решительный, он заметно отличается от благополучных домашних мальчиков.
Взрослые, как обычно, о внутренней иерархии отрядных отношений узнают последними. А Шурке, кажется, плевать на нежданный авторитет. В лагере он живет взахлеб, в постоянной лихорадочной готовности что-то
разведать, куда-то залезть. Еще, еще! Больше действия, больше событий, даже если придется нарушить правила.
Ему надо прожить это лето за все прошлые и будущие года, больше-то может и не придется ему побыть просто
мальчишкой, наслаждающимся безмятежными летними каникулами.

В общем-то, об этом и книга - что Шурка успел за одну смену. Добротная повесть о каникулах. Читается она с интересом, да и перечитывается с удовольствием. Правда, и забывается довольно быстро.


Журнальный вариант, если кому интересно, есть в сетевых библиотеках. А больше об этой книге Нерцева не буду, расскажу о второй - "Большие весенние новости".




Вторая книга появилась у меня позднее и, признаюсь честно, в память о первой, которой у меня уже нет. Все-таки "Шуркина стратегия" была любима, автор запомнился. На самом деле повесть "Большие весенние новости" была написана раньше: это дебютная книга Игоря Нерцева. Как мне кажется, очень удачная. Герои ее - шестилетний мальчик с серьезным именем Федор и его котенок Шум. Человеческий и кошачий ребенок знакомятся с жизнью, взрослеют. Каждый по-своему. У Федора молодые и веселые родители, любящие своего сына и друг друга. Не
слишком обеспеченные, но им это не мешает. Умеют слушать друг друга, это важно. В общем, с родителями Федору повезло. Но даже в таком надежном и привычном мире, мальчик сталкивается с тем, чему найдет название позже: беспокойство, неприкаянность, нежность, риск, незаслуженная обида, тщеславие, подлость, мгновения счастья.









Детская литература, 1970

Рис.Р.Гудзенко

формат 70x92 1/16





Collapse )



Стихотворения Сергея Нерцева

Сергей Нерцев


ИГОРЬ НЕРЦЕВ (псевдоним Евгения Михайловича Шадрова)


ВСЁ ПРОТЯНУТО К СЕРДЦУ НА СВЕТЕ

«Зуд перестроек – не напрасный зуд. Окраинами время не насытишь» Эта насущная тревога уже давно волновала сердце одного из немногих поэтов, когда его современники не ещё столкнулись с нею вплотную. Или такие строки: «В десятом ждал и счастлив был, что жду…» Это было написано задолго до того, как частная тема, стала сугубо острой для большинства. Исполнилось 75 лет со дня рождения поэта Евгения Шадрова, ставшего известным под псевдонимом Игорь Нерцев, автора единственной поэтической книги «Дневной свет» и двух прозаических «Шуркина стратегия» и «Весенний поворот вещей».
Вторая поэтическая публикация поэта состоялась уже посмертно. В новую книгу под одноименным названием «Дневной свет» вошли имена двух его современников, стихи которых и до наших дней не только не утратили, а приобрели ещё большую силу и актуальность. Тема, казавшаяся личной, стала темой общественной, затронув все обороты реальности.
Мне повезло в течение ряда лет, общаться на литературной почве с Евгением Шадровым. Он работал на Ленфильме, но был уже профессиональным литератором. С помощью Евгения Шадрова удалось впервые опубликоваться в газете «Литературная Россия» и преодолеть тяжёлые времена, полные невозможности выхода в свет. В дневной! Ибо стихи писались, как правило, ночью – все мы трудились на иных фронтах. Я же была первым, не считая издателя, читателем его книги. В один прекрасный день он принёс и положил на угол моего стола уже готовую к печати рукопись. Я поразилась не только его качеству, но и незаурядной авторской выдержке. Книга разошлась мгновенно, включив автора в число лучших поэтов своего времени.
РАИСА ВДОВИНА
Collapse )

Еще о питерском писателе Игоре Нерцеве

Повесть Игоря Нерцева "Шуркина стратегия" - http://e-libra.ru/read/252350-shurkina-strategiya.html

"Журнальный вариант повести Игоря Нерцева "Шуркина стратегия" о ребятах, которые в пионерском лагере организовали интересную военную игру, о Шурке - разведчике 2-го отряда - проявившем незаурядные способности угадывать намерения противника. Повесть опубликована в журнале "Костер" №№ 7-9 в 1973 году."

Статья об Игоре Нерцеве с фотографиями - http://kizhi.karelia.ru/info/about/newspaper/102/2643.html

"Черно-белые Кижи: полвека тому назад

Глядя на старые кижские фотографии, хочется поиграть в игру «Найди десять отличий», потому что вроде бы на этих фото, на первый взгляд, все те же неизменные Кижи, но все-таки в чем-то и не те… На этих снимках запечатлено Время глазами их автора. Евгений Михайлович Шадров (1933—1975 гг.) прожил недолгую, но очень интересную жизнь, где было и трудное военное детство, и дальнейшая учеба в Ленинграде, и работа на «Ленфильме», и стихи под литературным именем Игорь Нерцев, и увлечение фотографией. Были в жизни Евгения Шадрова и Кижи, снятые в преддверии зимы на его «ФЭД». Свои работы и работы своих друзей он иногда называл «фактографиями». Электронные копии этих черно-белых снимков передала в фотоархив музея и в газету «Кижи» сестра их автора Валерия Михайловна Шадрова, выпускница факультета иностранных языков ЛГПИ им. А.И. Герцена. Она работала переводчицей в Непале, Иране, затем — в организации «Ленпромстройпроект», преподавала и училась в аспирантуре филфака ЛГУ. С 1983 г. — доцент кафедры иностранных языков, затем — кафедры «Связи с общественностью».

Валерия Михайловна бережно хранит всё, что связано с памятью о брате, посвятила ему несколько публикаций, рассказала о нем и нашей газете: «Мой брат родился 20 июля 1933 г. в семье военного. Вскоре отец получил назначение на Дальний Восток. Пять лет семья прожила на краю земли, в бухте Де-Кастри, где еще в XIX веке располагался русский укрепрайон..."

Об Игоре Нерцеве на сайте "Могилы ушедших поэтов"( стихи и фотография могилы поэта) - http://www.po.m-necropol.ru/nerzev-igor.html

Питерский писатель Александр Гиневский

Гиневский

На фейсбуке обнаружил страницу питерского прозаика Александра Гиневского.
Мне про него много рассказывали в Питере писатели, ветераны неофициальной питерской литературы 70-х годов.
Владимир Лапенков в частности.
С самим Гиневским я пока не успел познакомиться.
Гиневский в молодости дружил со многими питерскими неофициальными писателями.
Collapse )

Старое интервью Дмитрия Быкова со вдовой Валентина Катаева Эстер

На фейсбуке идут дискуссии по поводу личности и творчества Валентина Катаева.
Решил разместить блог материалов, связанных с Катаевым.
Для начала интервью со вдовой Катаева Эстер.
( ссылку потерял).


" Дмитрий БЫКОВ

ЭСТЕР КАТАЕВА: "КОГДА ПОПРОСИЛА МАНДЕЛЬШТАМА ЗАМОЛЧАТЬ, МУЖ МЕСЯЦ СО МНОЙ НЕ РАЗГОВАРИВА"

Иногда кажется, что Катаев был давным-давно, в другой жизни. Когда еще и критерии существовали, и претензии к литературе были другие. Трудно представить себе появление подобного мастера сегодня - и еще труднее понять, как эта бесспорная классика могла при своем появлении порождать такие бури, вплоть до упреков в полной бездарности.

Позднего Катаева я стал читать раньше, чем классического, - в доме выписывали "Новый мир", и "Алмазный мой венец" я прочел в десять лет, еще до того, как в пятом классе прошли "Белеет парус одинокий". Так что хрестоматийным и скучным автором он не был для меня ни секунды. Раскрепощенная, поздняя его манера (другому, боюсь, ничего подобного не позволили бы - да у другого и пороху бы не хватило) на фоне тогдашней прозы, да и жизни, выглядела откровением. Он надолго стал моим любимым писателем, и его фрагментарные, сновидческие сочинения, с волшебной отчетливостью описаний, стихами в строчку и невыносимой тоской по уходящему времени, - раз и навсегда доказали мне, что традиционному реализму в конце двадцатого века делать нечего.
Collapse )

"Еврейская тема" и Валентин Катаев

На странице литературоведа и критика Геннадия Красухина на фейсбуке:

"Геннадий Красухин
January 27 at 7:36pm

Удивительный писатель. Невероятно одарённый и невероятно циничный. Мне Валентина Петровича Катаева (родился 28 декабря 1897 года) доводилось видеть довольно часто: я был членом Совета по молдавской литературе, который Катаев возглавлял. На заседаниях он держался сухо, официально и, казалось, что абсолютно серьёзно относится к любым советским реалиям. Например, однажды мы собрались в день, когда был запущен в космос новый летательный аппарат с людьми на борту. Боже, как по этому поводу разливался Катаев, как доносил до нас трёхкопеечную мысль о том, что мы обставили американцев из-за коллективного нашего сплочённого духа, до которого можно ли угнаться духу разрозненному?
Я сравнивал Катаева с Чаковским. Чаковский любил показать, что советскую власть он не любит. Катаев, наверное, её тоже не любил, но об этом, похоже, не знали даже его друзья.
Конечно, я в детстве любил его «Белеет парус одинокий». Но уже продолжение этой повести меня разочаровало. А вся тетралогия заставила забыть, что я любил её начало.
Правда, к тому времени я прочитал уже и «Растратчиков», и «Время, вперёд!», и его комедию «Квадратура круга». Конечно, ничего общего с унылыми «Волнами Чёрного моря». Но все эти вещи мне не нравились.
Показалось, что куда лучше, чем он, пишут его младший брат с другом. Ни одну катаевскую вещь я не мог сравнить с «12 стульями» или «Золотым телёнком».
Разумеется, я обратил внимание на его изменение стиля. Прочитал «Святой колодец», «Кубик», «Трава забвенья», «Алмазный мой венец», «Уже написан Вертер».
Последний роман мне не понравился особенно. От него воняет антисемитизмом.
Collapse )

Анатолий Гладилин вспоминает Валентина Катаева

http://e-libra.ru/author/2940-gladilin-anatolij.html

"Парадоксы Валентина Катаева

Сто десять лет тому назад, 28 января 1897 года, в Одессе родился Валентин Петрович Катаев. Будущий классик советской литературы успел повоевать с немцами в Первой мировой, заслужил два Георгиевских креста, был ранен. Далее его жизнь пошла удивительно благополучно, что даже странно, учитывая непредвиденные и непредсказуемые выкрутасы XX века. Он умер в конце 1986 года, чуть-чуть не дожив до своего девяностолетия — признанный мастер прозы, лауреат Государственной премии СССР, Герой Соцтруда, три ордена Ленина, орден Октябрьской Революции и прочее, и прочее. Яркий представитель молодой одесской литературной школы (вместе с Багрицким, Олешей, Славиным), а потом фельетонист московской железнодорожной газеты «Гудок» (в созвездии с Булгаковым, Ильфом и Олешей), он первым из гудковцев пробил свои пьесы в престижном МХАТе («Растратчики», «Квадратура круга»). Это ему в голову пришла гениальная идея объединить в соавторы своего брата Евгения Петрова с Ильей Ильфом и подсказать им сюжет «Двенадцати стульев». Индустриальный роман-хроника «Время, вперед!» (1933 год), написанный с явным энтузиазмом — это чувствуется и сейчас по прочтении, — стал, как мне кажется, для Катаева своеобразной охранной грамотой. Певцу сталинских пятилеток простили все его формальные изыски и зачислили в высший эшелон советской литературной номенклатуры. «Белеет парус одинокий», детская классика, появился в 1936 году, накануне «большого террора». У Катаева и дальше случались взлеты, например мой любимый военный рассказ «Отче наш», но в основном автор скользил по ниспадающей линии толстых патриотических повестей — «Я сын трудового народа», «За власть Советов», «Хуторок в степи» — перечислять скучно.
Collapse )

Поэт - "смогист" Владимир Алейников о Валентине Катаеве

Большой текст Владимира Алейникова о Катаеве:

"Владимир Алейников

Присутствие Катаева


Говорить о Катаеве... Да. Говорить. И сказать — по-своему — обо всём? Нет, хотя бы о том, кем он был для меня — всегда. С детства — и до теперешних дней. Но тогда почему же — был? Жив он — в речи. А значит — есть. И его присутствие — рядом — и со мной, и с другими людьми — несомненно. Поскольку в речи существуют обычно — лучшие. И Катаев — один из лучших. Так сложилось. Он — выжил. Стал, вопреки эпохе и власти оголтелой,— самим собою. Долговечные создал книги. В них — судьба его. Между строк — да и в каждой строке. В любом полновесном катаевском слове. Просто надо уметь читать. За вниманием — понимание, словно свет золотой, придёт. Ведь в катаевских книгах — всех — созидательная энергия, драгоценная, помогающая людям жить. Великое свойство! Ну а прежде всего писатель замечательный этот — поэт. Вот и надо сказать. О многом. И легко — и действительно трудно.



Присутствие в мире. В сознании людском, беспокойном. В душах. Во множестве бьющихся в разных синкопических ритмах, но всё-таки тяготеющих иногда к неизбежной вселенской гармонии на просторах земных и небесных, неизменно отзывчивых, если есть на что отозваться, сквозь время и пространство, людских сердец...

Далее по ссылке - http://magazines.russ.ru/din/2014/1/23a.html

Статья Аркадия Львова о Валентине Катаеве

Время и мы

Статья Аркадия Львова о Валентине Катаеве
одесско-нью-йоркского писателя Аркадия Львова о Валентине Катаеве "Простота неслыханной ереси". ( Не только на еврейскую тему, но и про нее достаточно).
Впервые была опубликована в журнале "Время и мы".
Вот эта статья в пдф - http://www.vtoraya-literatura.com/publ_156.html
Добрые люди прислали статью и я ее здесь размещаю.
Вроде бы с некоторыми разночтениями.
Collapse )

О "скелетах в шкафу" Валентина Катаева

http://www.wirade.ru/cgi-bin/wirade/YaBB.pl?board=babl;action=display;num=1126196269

Фрагменты из работы А.Немировского о Катаеве во времена гражданской войны.
"Гражданская война Валентина Катаева" -

На мой взгляд, местами тенденциозно и слишком эмоционально.
Но Немировский разобрался с некоторыми "скелетами" в катаевском шкафу.

Воспоминания сына Катаева об отце

""Мой отец писатель Валентин Петрович Катаев умер 12 апреля 1986 года в Москве в возрасте восьмидесяти девяти лет...

Не он, разумеется, выбрал дату своей смерти, но жизнь завершена, и цифры, стоящие на пороге черты, отделяющей живую судьбу от посмертной, как шифр несут в себе всю полную информацию о состоянии мира...

Меня до сих пор не оставляет впечатление, что его смерть, совпавшая с тремя важнейшими событиями завершающегося века и тысячелетия, сама по себе стала историческим событием и вовсе не потому, что из жизни ушел такой-то и такой-то выдающийся писатель, а потому, что захлопнулась дверь за целой эпохой в истории страны и народа. А возможно и мира.

События такие.

Во первых, 12 апреля празднуется День Космонавтики, ибо в этот день а космосе оказался первый человек, Юрий Гагарин. Ощущение праздника возникает в этот день у человека не по обязанности считать это событие праздником, а в силу других причин, более важных и глубоких. Это праздник не представителей какой-то страны, а человека - обитателя планеты Земля.

Горечь того памятного мне апрельского дня, когда позвонили из больницы, чтобы сообщить о кончине отца, вовсе не отменяла и не перечеркивала всенародный праздник, но навсегда сохранилась в нем...

Во-вторых, в те же приблизительно дни 1986 года, и двух недель не прошло, страна и мир узнали о ядерной катастрофе в Чернобыле и начинали осознавать все значение этой небывалой аварии на атомной станции.

И, наконец, в-третьих, именно к этому времени делается очевидной полная невозможность существования ни советского строя, ни такого несусветного коммунистического образования, каким в течение более чем семи десятилетий был Советский Союз.

Остается лишь наблюдать их неотвратимое разрушение и молить Бога, чтобы обезумевшие функционеры свою агонию не сделали гибельной для миллионов и миллионов людей.

Отметим, главные преступники (оценка субъективная, ибо такой правовой оценки они не получили) исподволь подготовили для себя пути к отступлению, что позволило им моментально интегрироваться в новые условия, и поэтому их агония была хорошо спланирована и безопасна (деньги партии и все такое прочее).

Таков был фон времени при завершении земной жизни моего отца.

В глазах публики писатель из живого человека, частного лица, превращается в литературный персонаж, в литературного героя, чьи поступки трактуются не по законам жизни. а по законам литературы. А ведь писатель в первую очередь - человек, простой человек, и именно это заставляет заинтересоваться его творчеством истинных ценителей литературы.

Пусть же вышеприведенные соображения и замечания явятся предисловием к последующему тексту.

Приступая к написанию своих заметок, я сознательно отказался от составления предварительного плана, целиком полагаясь на то, что одно воспоминание "потащит" за собой другое, третье и так далее, и так далее, и возникнут картины, которые сидели где-то в глубинах подсознания, но которые при этом являются более значительными, чем плавающие на поверхности памяти.

Тем более, что "поверхностным" воспоминаниям под воздействием внешних сил свойственно изменятся и искажаться, порой превращаясь в неправду.

Отец как-то рассказал о своем разговоре с Марией Павловной, сестрой Антона Павловича Чехова. Кажется, встреча эта состоялась в купе железнодорожного вагона по пути в Таганрог, на родину писателя, где должен был праздноваться очередной юбилей Чехова.

В этом же "мероприятии" в числе других актеров Московского художественного театра принимала участие и жена Антона Павловича Книппер - Чехова.

Но это - к слову.

Отец спросил сестру Чехова, как Антон Павлович писал. Ему было интересно узнать от близкого человека, очевидца, как выглядел работающий Чехов.

И Мария Павловна рассказала такую историю.

В Москве они жили в доме, который назывался "шкафом" (или "комодом"). Этот дом и поныне существует и находится на Садовом кольце неподалеку от площади восстания напротив Планетария.

Сейчас в нем музей Чехова.

Как-то брат с сестрой договорились идти в театр.

И вот наступает вечер, пора собираться, а Антоша, как называла его сестра, все сидит в своей комнате на втором этаже и не показывается.

Мария Павловна поднялась по крутой лестнице наверх, заглянула в кабинет, чтобы позвать брата, а тот сидит за своим письменным столом и быстро, быстро пишет.

- Антоша, в театр опоздаем!

- Подожди, Маша, подожди...

Повернулся лицом, рассказывает Мария Павловна, смотрит на меня, но не видит. Все мысли где-то там, далеко-далеко...

Эту историю можно прочесть в папиных заметках о Чехове. Я же позволил себе пересказать ее, потому что навсегда запомнил, как именно отец ее рассказывал, как протягивал руку в сторону, словно бы повторяя жест Чехова и как закрывал глаза, поднимая слепое лицо к небу.

Рассказывая о Чехове, он тем самым рассказывал о себе, о своем состоянии в моменты творчества.

Кстати сказать, мне очень хорошо знакомо это его выражение лица, и этот его слепой взгляд, направленный куда-то в другие миры. Катаев не уставал повторять, что за письменным столом полностью отрывается от действительности и его воображением владеет бессознательное.

Проще говоря, высшие силы водят его пером."

Далее по ссылке - http://e-libra.ru/read/237647-doktor-velel-maderu-pit....html

Детская книга Павла Катаева, сына Валентина Катаева

Оригинал взят у chetvergvecher в Павел Катаев "Пять робинзонов" (начало)
Государственное Издательство Детской Литературы Министерства просвещения РСФСР, Москва, 1962, рисунки И.Оффенгендена.
Collapse )

Про детей Валентина Катаева

http://wikers.ru/weekly/legacy/15421/

"Евгения и Павел Катаевы

Выпуск: N 49 Рубрика: Наследники по прямой

«Сначала роди мне дочь, а потом — кого хочешь!» - с этой фразы началась семейная жизнь классика советской литературы Валентина Петровича Катаева и его второй жены Эстер Давыдовны Бреннер. Писатель обозначил приоритеты прямо в первый день после свадьбы. И, как случается не так уж часто, судьба не посмеялась над «заказами» людей, а пошла навстречу. Первой у Катаевых в 1936 году действительно родилась дочка – Евгения Валентиновна Катаева.
„ Детство Евгении Петровны, как и многих детей того времени, было омрачено боязнью арестов „
Collapse )

Книги Павла Катаева

Книги Павла Катаева - http://www.livelib.ru/author/157394/top
"Девочка и белочка
Павел Катаев - Девочка и белочка

Однажды произошла невероятная история. В лесу в беличьем дупле поселилась девочка, а в городе в первый класс пошла настоящая белочка. Нет-нет, Катя и Белочка не договаривались. Просто так получилось. Эту удивительную историю о том, как девочка научилась жить в лесу, а белочка освоилась в городе, писателю Павлу Катаеву рассказал непосредственный участник событий — воробей Чик. А нарисовал и Чика, и Катю, и Белочку, и ёжика Колючкина, и дедушку Василия Степановича… — всех-всех героев этой сказки замечательный художник Геннадий Калиновский. И персонажи «Девочки и Белочки» ждали более тридцати лет (а именно так долго не переиздавалась эта книга), чтобы ещё раз поведать читателям свою историю.
Collapse )