November 13th, 2014

Из повести Вадима Андреева о советско-грузинской войне 1921-го года ( продолжение)

В Сухум? Отлично. Завтра отходит наша шхуна в Сухум. Поезжайте себе на здоровье. — Он взял мой паспорт и на задней странице начал быстро писать по-грузински.

— Может быть, вы пометите, что нам разрешается идти в Сухум пешком? У нас нет денег на билеты, — сказал я робко.

— Пешком? — Пхешвили посмотрел на меня в полном недоумении. — Деньги на билеты? В общем и целом, кто вам сказал, что надо покупать билеты? Я вас отправляю на казенный счет.
Collapse )

Из повести Вадима Андреева о советско-грузинской войне 1921-го года ( продолжение)

Плотников вернулся к вечеру в странном и необыкновенном для него возбуждении. Он сообщил нам, что Красная Армия продолжает продвигаться, что Тифлис будто бы уже занят, что в Сухуме организуются какие-то кубанские самостийники для защиты Грузии и освобождения Кубани и что Иван Юрьевич советует нам примкнуть к этим самостийникам.

— Главное — получить винтовки, а там видно будет, — оказал он.

Одно это слово «самостийники» на меня, на Федю, да и на Плотникова производило самое неприятное впечатление. Будущая России, о которой мы мечтали с такой страстью, нам никак не представлялась разбитой на мелкие, самостийные государства, — однако делать было нечего, совет Ивана Юрьевича принимался как приказанье, и мы решили идти в Сухум и выяснить все это на месте.
Collapse )

Из повести Вадима Андреева о советско-грузинской войне 1921-го года ( продолжение)

Разлилась ты вдаль и вширь…

Я почувствовал, как пение охватываем и меня, как я, фальшивя, но честно стараясь попасть в такт, начинаю подпевать:

— Эх, Кубань, ты наша родина…

В тот день кубанский гимн нас сопровождал повсюду. После обеда рядами, отпечатывая шаг, мы прошли по улицам Сухума на пристань. Мы пели: «Эх, Кубань, ты наша родина…», грузинские мальчишки бежали за нами следом, женщины махали платками, мужчины в черных бурках показывали на нас пальцами; я уже чувствовал себя настоящим, коренным станичником. Когда мы грузились на маленький кривобокий пароходишко с длинною, как мачта, тонкой трубою — до Нового Афона нас везли морем, — мы продолжали петь. Когда Сухум скрывался вдали и над исчезающим городом во всем своем невообразимом великолепии выросли снежные вершины Кавказских гор, озаренных солнцем, мы продолжали петь:

— Эх, Кубань, ты наша родина…
Collapse )

Из повести Вадима Андреева о советско-грузинской войне 1921-го года ( продолжение)

Меня вывел из оцепенения корнет Милешкин. Он тряс меня за плечо и кричал:

— Вы что тут, заснули? Надо взбираться на гору. Первый взвод уже там.

Оставив меня, он начал расталкивать лежавшего рядом толстого кубанца, того самого, который был похож на булочника. Кубанец прилип всем телом к земле и только мычал в ответ. Я выглянул из-за камней: передо мной, немного справа, круто поднималась вверх узкая полянка. Шагах в пятидесяти, разделяя полянку на две половины, в нее врезалась острым мысом большая обрывистая скала. По ту сторону полянки темнела сплошная стена ежевичных кустов и торчали корявые ветви вязов, спиленных на высоте человеческого роста. У подножья скалы, скрючившись, лежал человек, как будто прислушиваясь к тому, что делается в земле. В левой, откинутой руке он сжимал винтовку.
Collapse )

Из повести Вадима Андреева о советско-грузинской войне 1921-го года ( продолжение)

— Скорей, все равно не напьешься…

Мы взобрались на левый берег ручья. Мельком я увидел вдалеке, в ущелье между Ахталциром и Иверской горой, маленький водопадик, радужное облачко брызг, озаренных низким солнцем, и снова перед глазами замелькали комья земли, смятые стебли трав, рваные башмаки.

«Неужто это мои ноги?» — подумал я. Бежать было гораздо труднее — поле поднималось в гору, корявые яблони, стоявшие вдали, казались недостижимыми. В ушах стучала кровь, я ничего, кроме собственного сердца, не слышал.

— Там… — Плотников еле выдавливал слова, — там, под деревьями, отдохнем…
Collapse )

Из повести Вадима Андреева о советско-грузинской войне 1921-го года ( окончание)

Все шли медленно, еще болели натруженные переходом из Нового Афона в Сухум, распухшие ноги. Вскоре мы с Плотниковым оказались впереди и почувствовали себя совершенно потерянными среди черно-коричневого кладбища Колхиды.

— Ну вот, кончено наше путешествие… — Плотников говорил угрюмо, сквозь зубы, упрямо глядя себе под ноги. Он сутулился и, несмотря на свой рост, казался маленьким и жалким. — Федя ранен, Иван Юрьевич скрылся, остались мы с тобой вдвоем.

— Может быть, мы сможем перезимовать в Батуме и в мае… Ведь осталось каких-нибудь два месяца. — Я говорил без всякой уверенности, зная, что все кончено.
Collapse )

Биография Вадима Андреева

http://www.hrono.info/biograf/bio_a/andreev_vl.php



Андреев, Вадим Леонидович. Род. 1902, ум. 1976, писатель, поэт. Сын Л. Н. Андреева (см.). Опубликовал: сборники стихов "Свинцовый час" (1924), "Недуг бытия" (1928), "Второе дыхание" (1950), поэму "Восстание звезд" (1932), автобиографические повести "Детство" (1963), "История одного путешествия" (1966), "Возвращение в жизнь" (1969), "Через двадцать лет" (1974), роман "Дикое поле" (1965) и др.
Collapse )