August 18th, 2014

О человеке из круга Михаила Кузмина - переводчике Иване Лихачеве (начало)

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9B%D0%B8%D1%85%D0%B0%D1%87%D1%91%D0%B2,_%D0%98%D0%B2%D0%B0%D0%BD_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B5%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87_%28%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B5%D0%B2%D0%BE%D0%B4%D1%87%D0%B8%D0%BA%29

Иван Алексеевич Лихачёв (1902, Санкт-Петербург — 10 декабря 1972, Ленинград) — советский поэт-переводчик.

Отец — видный медик, фармаколог, профессор.

Окончил филологический факультет ЛГУ.
С 1927 года преподавал в Высшем военно-морском инженерном училище им. Дзержинского в Ленинграде.
В 1929—1933 годах — член Общества культурной связи со странами Пиренейского полуострова и Латинской Америки (до его закрытия).
26 октября 1937 года был арестован по обвинению в шпионаже и фашистской пропаганде.
Переводы Лихачёва в книгах Антология новой английской поэзии (Л., 1937) и Поэты французского Возрождения (Л., 1938) появились без имени переводчика. В 1940 году он был осуждён на 8 лет ИТЛ по статье 58-16. Отбывал срок в Мончегорском лагере, с началом войны переведён в Печорский лагерь. В 1948 году после освобождении сослан в Вольск, работал библиотекарем, сторожем-дворником. Переехал во Фрунзе, где был арестован повторно, осуждён на 10 лет, отбывал срок в Озерлаге. Условно-досрочно освобожден в 1955 году, сактирован как инвалид, сослан во Фрунзе. В 1957 году реабилитирован, вернулся в Ленинград. Восстановлен на воинской службе, уволен в запас в звании майора. С 1959 года вёл семинар переводчиков с английского языка при Доме писателя. Был знаком с поэтами ленинградского андеграунда А. Волохонским, А. Хвостенко, О. Григорьевым, А. Моревым и др. Принят в члены СП СССР (1962).

Творчество

Переводил стихи и прозу с английского (Хопкинс, Вальтер Скотт, Джон Китс, Мелвилл, Эмили Дикинсон и др.), французского (дю Белле, Агриппа д’Обинье, Бодлер), испанского (Лисарди) и других языков.


Из книги Ротикова "Другой Петербург":

"В его ромaне "Козлинaя песнь", зaмечaтельном почти документaльным изобрaжением многих персонaжей ленингрaдской культуры 1920-х годов, есть милый обрaз Кости Ротиковa, который не кто иной, кaк Ивaн Алексеевич Лихaчев, высокую, сухонькую фигуру которого, неизменно присутствующую нa всех изыскaнных концертaх, в бaлете, в доме писaтелей (он был слaвный переводчик Ф. Кеведо и Л. Гонгоры), хорошо еще помнят многие. Юный эрудит, читaющий нa всех языкaх, кроме русского, коллекционер китчa и тонкий ценитель нaдписей в общественных туaлетaх, Костя - большой приятель протaгонистa aвторa, "Неизвестного поэтa". Круг, о котором придется еще вспомнить: резвый хоровод юношей, согревaвших последние годы жизни Кузминa. Стрaнные мaльчики, последнее поколение петербургских гимнaзистов, в дaльнейших событиях убедившихся в полной своей ненужности и обреченности. Многие из них погибли, редкие - чудом уцелели. Лихaчев не только пропaл нa двaдцaть лет, но в ссылке сумел не зaбыть ряд стихов Кузминa, aвтогрaфы которых окaзaлись утрaчены, и лишь со слов Ивaнa Алексеевичa включaются в собрaния сочинений поэтa."

Collapse )

Из переписки Ивана Лихачева

4. Дмитрию Николаевичу Дубницкому

21 июля 1962 г.

Киев



Дорогой Митяй,

посылаю тебе назидательную картинку, купленную в Печорском монастыре. Путешествие идет пока очень удачно. Особенно не бранимся, держимся примерно в бюджете (пришлось только купить новые штаны Геннадию, он успел их просидеть до дыр, а я его упрекал в отсутствии усидчивости!). Ночуем пока почти всюду в гостиницах, так как нас сопровождала ленинградка, когда были в пушкинских местах. Чудесно Тригорское. Ночевали потом в Витебске. Белоруссия встретила нас легендарным лозунгом

Не

войне!
Collapse )

Из переписки Ивана Лихачева ( окончание)

9. Дмитрию Николаевичу Дубницкому

10 сентября 1968



Дорогие Гулики и Вовка (думаю, что он уже здесь).

Так вот какие мало увлекательные дела! Мир ликует



…А я молоденький мальчишка

(лет семнадцать, двадцать, тридцать)

С инфарктом во сердце лежу.



Соседи по палате, преимущественно партийного свойства, читают про Чехословакию и сожалеют о том, что нет Сталина, чтобы навести там порядок. Удивительно, как русский народ любит крутые меры! Одна медицинская сестра образцовой хорошенькости (19 лет) хочет заниматься английским. Увы! Уехала в отпуск. Врачи, преимущественно еврейского свойства, очень приятны и цивилизованны. Обречен лежать на спине (полагалось, не так трудно), вчера только разрешили ложиться на правый бок. Соблюдаю все предписания пунктуально — иначе нельзя. Как только кто-нибудь начинает их нарушать, умирает тут же на глазах. Бросил навеки курить. Буду притеснять курильщиков. По своей лестнице в Ленинграде буду подниматься 20 минут. Заставлять гостей ухаживать за собой. Запрещу вход всем пьяницам — они меня огорчают, а от огорчения, видимо, у меня и произошел первый приступ стенокардии, доведший меня при повторении до инфаркта.*
Collapse )

Т. Л. Никольская об Иване Лихачеве

Оригинал взят у al_zorin в Т. Л. Никольская об И. А. Лихачеве
Среди множества примечательных насельников Новомихайловского дворца одной из самых примечательных является дама, через знакомство с которой я нахожусь от Велимира Хлебникова в двух условных рукопожатиях. Условных — потому, что с ней я, собственно, никогда не обменивался рукопожатиями (хотя, пожалуй, при следующей встрече надо будет исправить эту нелепую оплошность), а она, в свою очередь, не пожимала руки Алексею Крученых, с которым, однако, говорила по телефону.

Речь идет о Татьяне Львовне Никольской, известной как главный специалист по поэтическому авангарду в Грузии конца 1910-х — начала 1920-х гг., а также как зановооткрыватель замечательного поэта и прозаика Константина Вагинова (совместно с ее известным мужем Леонидом Чертковым). Вероятно, мало кто знает, что она многие годы работает в библиотеке нашего Института, где сидит в бывшей домовой церкви и разбирает грузинские книжки.

Неловко сказать, инициатором знакомства выступила она, как-то раз остановив меня на лестнице, ведущей в библиотеку, вопросом о моих переводах Хлебникова на английский. Ну, сказать мне ей было особенно нечего, и при последующем общении говорила в основном она. С неизменно жизнерадостной улыбкой она всегда готова делиться воспоминаниями, впечатлениями и планами предстоящих поездок: она активно участвует в конференциях по русскому авангарду за границей, куда ее непременно приглашают. Список ее знакомых включает если не всех, то очень многих представителей внесоцреалистической ленинградской и не только культуры. Мне остается только восхищенно подкидывать в воздух речечепчики. 

Ну, и еще я воспользовался служебным положением и разместил на сайте ИВР РАН информацию о двух ее книжках, которые только условно можно связать с кавказоведением:

Никольская Т.Л. Авангард и окрестности. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2002. 320 с.

Никольская Т.Л. «Фантастический город». Русская культурная жизнь в Тбилиси (1917—1921). М.: Пятая страна, 2000. 192 с.

Первую из них можно еще купить за символическую цену, а вторая сразу стала библиографической редкостью. 

Первая книга является сборником статей разных времен, которые «отражают широкий круг исследовательских интересов автора: тбилисские литературные объединения 1910—1920 годов, творчество представителей «грузинской ветви» русского авангарда (И. Зданевич, И. Терентьев, Ю. Марр и др.), «вторая проза» 1920-х годов (К. Большаков, К. Вагинов и др.), малоизученные поэты «серебряного века» (А. Радлова, О. Черемшанова, Б. Эндер и др.). Отдельный раздел книги составили воспоминания автора о ярких представителях ленинградского андеграунда (А. Хвостенко, А. Сорокин), поэтах (Л. Чертков, И. Бродский) и филологах старшего поколения (А. Егунов, И. Лихачев)».

Будучи любителем историй о людях необычайных, я получил огромное удовольствие от воспоминаний Татьяны Львовны о замечательном переводчике И. А. Лихачеве. Когда говорят, что русская культура чрезмерно серьезна и нравоучительна, я всегда вспоминаю о его поколении, которое умело жить красиво и легкомысленно.

Я беру на себя смелость воспроизвести в своем дневничке текст этих воспоминаний, надеясь не оскорбить чувств правообладателей (в противном случае я организую панк-группу Pussy Pirate).

(К слову о Лихачевых. В Эрмитаже сейчас проходит уникальная выставка, показанная всем филологам и прочим любителям словесности.)


Collapse )

Из мемуаров Никольской об Иване Лихачеве - "гомосексуализм в 20-е годы"

Из мемуаров Никольской про Лихачева:
"Охотно и много Иван Алексеевич говорил о гомосексуализме.
Показывал имевшиеся в его книжном собрании немецкие книги на эту тему.
Рассказывал, что в Германии в 1920-х годах был открыт музей гомосексуализма.
Представитель этого музея приезжал в «творческую командировку» в Советский Союз, встречался с Иваном Алексеевичем и взял для пополнения коллекции фотографии Михаила Кузмина, Николая Клюева и еще некоторых людей.
При фашистах, в 1930-е годы, музей гомосексуализма был закрыт.
Причиной этого, как говорил Иван Алексеевич, было недовольство Гитлера, узнавшего, что в экспозиции имеются фотографии штурмовиков."
Collapse )