June 26th, 2014

"Антидиссидентский" отрывок из романа Владимира Сорокина "30-я любовь Марины"

http://www.litmir.net/br/?b=25482&p=20

Из романа Владимира Сорокина "30-я любовь Марины" про советских диссидентов 60-80-х годов:

"— Да открыто, входите! — приглушенно донеслось из-за двери, Марина коробкой толкнула ее.

Дверь распахнулась. Марина вошла в узкий и короткий коридорчик, тесно заваленный и заставленный.

— Ау… — негромко позвала она, морщась от режущей руку коробки.

Послышалось нарастающее шарканье разношенных тапочек, Люся вошла в коридор:

— Маринка! Привет…

— Привет… держи быстро, а то руки отваливаются…

— Что это? — Люся приподняла коробку и, пошарив ладонью по обоям, щелкнула выключателем, — Ух-ты упаковано как сурово…

— Это вам.

— А что это? Диссида?

— Да нет. Распакуй, узнаешь…

— Да ты раздевайся, проходи… Мить, Маринка пришла!

— Слышу, слышу, — худощавый, коротко подстриженный Митя заглянул в коридор, — Привет.
Collapse )

Предисловие к сборнику "Первый субботник" Владимира Сорокина

Владимир Сорокин
Предисловие
Сборник рассказов «Первый субботник»
© Владимир Сорокин, 1979-1984
http://srkn.ru/texts/persub_part1.shtml

Предисловие

Каждая новая книга о нашем современнике так или иначе призвана внести свое слово в разговор на эту важную, порой — трудную тему.
Случается, что слово это бывает легковесным и поверхностным, а книга, написанная, казалось бы, на острую злободневную тему, пылится на книжной полке.

Не таков «Первый субботник».

К упомянутому трудному разговору автор подходит с солидным багажом личного и профессионального опыта, с подлинно творческой бескомпромиссностью и острым желанием показать многогранность характеров и судеб своих современников — рабочих и инженеров, студентов и лесорубов, преподавателей и ветеранов войны.
Действительно, наш современник многогранен и сложен. Автора интересует его внутренний мир, круг социальных и нравственно-психологических проблем.

Бригадир лесорубов, редактор институтской многотиражки, старый партизан, секретарь профкома — все они говорят с читателем со страниц сборника, говорят во весь голос на все ту же трудную тему.

«Скушный ты человек, Иван. А еще потомственный лесоруб...» — говорит бригадир Будзюк своему слабохарактерному напарнику, испугавшемуся социалистического соревнования с более молодой бригадой.

Такой бескомпромиссностью и прямотой наделены многие герои «Первого субботника». Они ярко выделяются на фоне серых, бесцветных одиночек вроде заводского прогульщика Пискунова, деревенского лоботряса Валерки или школьного хулигана Чернышева. Сложность современных производственных процессов, заводской коллектив, борьба за качество выпускаемой продукции — такие проблемы затрагивает автор в рассказах «Вызов к директору» и «Заседание завкома». Горячая колхозная страда, стирание граней между городом и деревней, сельская новь — вот что волнует героев повести «Соловьиная роща», заставляя их, по меткому выражению комбайнера Степана Волкова, «сердцем за дело потеть». По-настоящему близка автору и тема воспитания подрастающего поколения, о серьезности и неоднозначности которой в полной мере говорят рассказы «Первый субботник», «Свободный урок», «Сергей Андреевич», «Поминальное слово». «Ведь не зря мы тогда мерзли, мерли, в цехах ночевали... мы же о вас думали, о детях наших...» — в этих искренних словах человека, прошедшего ленинградскую блокаду, со всей остротой звучит тревога за судьбу юного поколения, только начинающего самостоятельную жизнь в нашем «прекрасном и яростном мире», за нравственные ошибки, подчас так беззаботно совершаемые. Вообще, проблема нравственной и гражданской высоты героев пронизывает весь сборник. Так, рассказ «В Доме офицеров» передает незатейливый, на первый взгляд, диалог двух ветеранов Великой Отечественной, пожилых людей в неброской одежде. Но именно в этой простоте, в своей сегодняшней незаметности, в спокойном отношении к былым подвигам и проступает та самая нравственная и гражданская высота опаленных войной людей. В рассказе «Проездом» речь идет о напряженных райкомовских буднях. Поэтичны и полны неподдельного лиризма рассказы «Возвращение» и «Санькина любовь», повествующие о трепетном чувстве первой любви. Важное место в сборнике занимает повесть «Ночные гости», напряженный драматизм которой заставляет читателя страдать, бороться и радоваться победе над косностью закоренелого мещанства. «Нужно воевать с равнодушием, как со стихийным бедствием», — сказал однажды Константин Паустовский. Эти крылатые слова, на наш взгляд, могли бы стать эпиграфом всей книги. В серьезный и обстоятельный разговор о нашем современнике сборник рассказов и повестей «Первый субботник» внес свое слово. Оно весомо и значительно.



АЛЕКСЕЙ ИВАНТЕЕВ

"Тополиный пух" Владимир Сорокин

Сборник рассказов «Первый субботник»
© Владимир Сорокин, 1979-1984
Тополиный пух

Валентина Викторовна распахнула стеклянную дверь кабинета:

— Костя! К тебе ученики пришли!

Сидящий за широким столом Константин Филиппыч приподнялся, надел очки:

— Пусть пройдут.

— Они стесняются, — засмеялась Валентина Викторовна.

— Ну не в коридоре же мне их принимать... Зови, зови...
Collapse )

"Деловое предложение" Владимир Сорокин

Сборник рассказов «Первый субботник»
© Владимир Сорокин, 1979-1984
Деловое предложение

— Понимаете, ребята, мы романы с продолжением не печатаем. — Авотин сунул окурок в банку с водой, помахал рукой, разгоняя повисший возле лица дым. — У нас не ежемесячный журнал, а всего лишь институтская многотиражка.

Савушкин усмехнулся:

— Да это ясно, конечно. Но все-таки это же не роман какой-нибудь, а беллетризованный дневник геологической экспедиции. Это разные вещи.

— Но объем-то чудовищный, Витя! — Авотин встал и, сунув руки под мышки, заходил по узкой редакционной комнате. — Почти два печатных листа! У нас подвал — десять машинописных страниц. Растягивать ваш дневник на пять номеров, что ли?

— А почему бы и нет? — вмешался Кершенбаум. — Действительно, это ведь не Агата Кристи, а нужный актуальный материал. Работа геологов.

— И написано, по-моему, нормально, — пожал плечами Коломиец.

— Длинно, длинно написано, — пробормотал Авотин, прохаживаясь, — длинно и многословно.

— Почему длинно? Разве это длинно?

— Там ведь все по делу, четко!

— А о природе как хорошо! Саша постарался.

Авотин подошел к столу и крепко оперся на него ладонями:

— Ну, вот что. Если хотите, чтоб мы это напечатали — сокращайте вдвое. Тогда в двух номерах, так и быть, попробуем уместить. Иначе не выйдет ничего.
Collapse )

"Первый субботник" Владимир Сорокин

Владимир Сорокин

— Ну вот, — Саламатин подошел к рассевшейся на плитах бригаде, — нам, ребят, листья сгребать.

Рабочие зашевелились, поднимаясь:

— Во, это по мне...

— Нормально, Егорыч.

— Небось Зинку ублажил, вот и работу полегче дала...

— А где сгребать будем?

Саламатин достал из широких брюк пачку «Беломора»:

— От проходной и выше.

— Так там много. С полкилометра.

— А ты как думал... Давайте, мужики, в девятый за граблями. Там и грабли и рукавицы. Или кто-нибудь пусть сходит, что всем переться.

— Мы с Серегой сходим. — Ткаченко хлопнул Зигунова по ватному плечу. — Сходим, Серег?

— Сходим, конечно... дай закурить, Егорыч. — Зигунов потянулся к пачке.

Саламатин вытряхнул ему папиросу, сунул в губы свою, смял:

— Значит, сходите. Не обсчитайтесь только. Четырнадцать грабель. И рукавиц четырнадцать пар. А вот и новичок бежит... Пятнадцать грабель и пятнадцать пар.

Мишка перелез через штабель труб, побежал по плитам.
Collapse )

"Проездом" Владимир Сорокин

Владимир Сорокин
Проездом
Сборник рассказов «Первый субботник»
© Владимир Сорокин, 1979-1984
Проездом

— Ну, а в целом, товарищи, ваш район в этом году работает хорошо, — Георгий Иванович улыбнулся, слегка откинулся назад, — это мне и поручено передать вам.

Сидящие за длинным столом ответно заулыбались, стали переглядываться.

Качнув головой, Георгий Иванович развел руками:

— Когда хорошо, товарищи, тогда действительно хорошо, а когда плохо, что ж и обижаться. В прошлом году и с посевной опоздали, и комбинат ваш с планом подвел, а со спортивным комплексом, помните, проколы были? А? Помните?

Сидящий слева Степанов закивал:

— Да, Георгий Иванович, был грех, конечно, сами виноваты.
Collapse )

Дискуссия про связь поэтики Владимира Сорокина и Всеволода Кочетова

Тот дискурс, что Сорокин воспроизводит и пародирует в романе "30-я любовь Марины" - это дискурс советского "антиинтеллигентского" и "антидиссиденсткого" романа.
Вроде "Что же ты хочешь?" Всеволода Кочетова или романы Ивана Шевцова.
А,вообще, таких текстов было очень много.
Это целое течение в литературе "социалистического реализма".
Вот, немного на эту тему подискутировали на фейсбуке:

Sergey Loesov я думаю это лучший роман Сорокина, особенно финал хорош. Но это же "антинигилистический роман," а...

Artem Badenkov Наверно, лучший. То что он позже я практически читать уже не мог:))

Artem Badenkov Ранний Сорокин - это такой санитар леса по отношению к соцреализму и плохой советской литературе. А потом уже он попытался деконструировать русскую классику, но менее удачно. А потом уже куда-то я его понесло непонятно куда:))

Sergey Loesov да и я. Там сплошь самоповторы. Есть еще "День опричника," но он по слову Ленина хорош скорей в политическом отношении нежели в поэтическом. И потом "Сахарный Кремль" - опять самоповтор

Sergey Loesov ну Кочетова пародировать -- стОит ли?

Artem Badenkov Кстати, мне говорил один знаток Кочетова и подобных романов, что в "30-й любви Марины" как раз этот дискурс пародируется и воспроизводится как раз. Вместе с табуированными темами для советской и русской литературы.

Sergey Loesov так я Вам это и без знатока говорю, просто как читатель того-сего в в первобытном детстве. я проглядел Ваш фрагмент (и раньше знакомый) и вспомнил "Чего же ты хочешь", --- даже страшно подумать, когда же я его читал

Artem Badenkov Там еще было несколько подобных текстов. "Тля" Шевцова. "Во имя отца и сына" его же. И еще куча романов. В детективе "Дело пестрых", кажется, описывается какой-то кружок золотой молодежи, которые с уголовниками спелись. Чистый Сорокин.

Artem Badenkov Кажется, у Шевцова герои изобрели "вороловилку". Техническое средство для поимки воров.

Sergey Loesov Шевцов - слыхал, но не читал. "Дело пестрых" - читал вслед за родителями лет 10 от роду.

Artem Badenkov Сегодня был пост во фрэндленте про Адамова

Artem Badenkov Сергей, не помните был какой-то роман для школьников. Разоблачающий воровскую романтику. Там уголовники устроили на какой-то квартире "ворочиталку". Какой-то стиляга читал юным ворам англоязычные бульварные романы про гангстеров. Сам же и переводил по ходу:)) Там герой, несправедливо осужденный, возвращается в Москву и начинает новую жизнь. Но все время сталкивается с ворами. Которые портят советскую молодежь и вступает с ними в борьбу.

Sergey Loesov нет, впервые слышу

Забытый "антиворовский" и "антистиляжный" роман начала 60-х годов

Задал вопрос про "ворочиталку" в романе, прочитанном в детстве, и получил на него ответ:

Оригинал взят у messie_anatol в Роман для подростков конца 50-х годов, разоблачающий моду на "блатную жизнь"
Никто не помнит был какой-то роман для школьников.
Я его читал в 11 лет.
Разоблачающий воровскую романтику.
Написанный в конце 50-х годов.
Там эпизод такой - матерые уголовники устроили на какой-то квартире "ворочиталку".
Какой-то нанятый стиляга читал юным ворам англоязычные бульварные романы про гангстеров. Сам же и переводил по ходу:))
В романе герой, несправедливо осужденный по уголовной статье, возвращается в Москву и начинает новую жизнь. Но все время сталкивается с ворами и с модой на воровскую жизнь.
Уголовники, освобожденные по бериевской амнистии, портят советскую молодежь и он вступает с ними в борьбу.
Его младшего брата, юного астронома, тоже втянули в уголовную среду дружки.
Действие происходит где-то в году 1955-м - 1956-м.
Ни автора, ни названия романа уже не помню.
Collapse )

Глава из романа Тушкана про "Ворочиталку"

Глава XXII
«ЧЕРТОВА ЧИТАЛКА»

1

Анатолий и Леонид Ушков вышли на Малую Бронную. Перешли улицу. Ушков провел Анатолия через проезд под домом в большой двор, окруженный многоэтажными зданиями. Мамы сидели у стен возле колясочек. Входили и выходили из подъездов жильцы. Дети играли в мяч. За единственным столом возле металлических мусорных урн, выстроившихся перед проездом во второй двор, несколько человек играли в карты. К ним-то и направился Ушков. Анатолию показалось, что одного из игравших он уже где-то видел. Но где? Вспомнилось: да это же Марат, поздний гость Нины! И еще: вечером в Ржевском переулке, когда Рудольф Милич вылез из «Победы» Троицких, он же стоял на тротуаре… Конечно, он! Продолговатое лицо, усики, темные дерзкие глаза…
Ушков молча бросил на стол два рубля и показал на Анатолия. Один из игроков, молодой человек с франтоватыми бачками, пытливо взглянул на него и кивнул Ушкову. Марат не обратил на них внимания.
Анатолий вслед за Ушковым протиснулся между столом и мусорными урнами в глубину проезда, заслоненного фанерными щитами. Обычно такие наглухо закрытые проезды под домами используют для временного хранения всякого дворового хлама, утиля. Они очутились в просторном сводчатом тоннеле, противоположную стену которого закрывали железные ворота. Здесь было людно.
Collapse )

Про "ворочиталку" из романа Георгия Тушкана (окончание)

Она прилетела на ракетном корабле в Тунгусскую тайгу. Ее поймали и привезли. Огромного роста. Собственно, ее не видели, но был пущен слух, собралась огромная толпа.
— Средний интерес, — сказал журналист и дал книжку.
За вторую сенсацию, о деревьях-людоедах в Закавказье, он даст и три книги, если Марат укажет район и сколько детей погибло (в круглых цифрах). Необходима достоверность. Третью историю, о том, как мать-сектантка убила свою дочь-пионерку, Лисневский забраковал.
— Это же факт! Я могу уточнить фамилию и адрес, — настаивал Марат.
Collapse )

"Вороловилка" из романа Ивана Шевцова "Во имя отца и сына"

"Роман Архипов казался полной противоположностью Саше Климову. Сдержанный, по-военному всегда подтянутый, этот светлоглазый парень был не по годам серьезен. Техника - его родная стихия. Общественно-комсомольская работа оставляла ему мало свободного времени. В спорах о современном стиле в литературе, которые нередко вспыхивали в среде заводской молодежи, он участвовал пассивно. Стихов и романов, о которых обычно дискутировали, Архипов не читал - не трогали они его. На художественные выставки ходил редко. Но зато много времени отдавал институту. Он учился на вечернем отделении механического факультета. Его отец, советский дипломат, жил с матерью за границей, а Роман с братом обитали в трехкомнатной московской квартире. Иногда к нему заходили Саша Климов и Коля Лугов или товарищи по институту, крутили магнитофон, смотрели телевизор, обсуждали очередной номер "комсомольского прожектора".

Однажды в соседнем доме обворовали квартиру. Днем. Все возмущались. Роман сказал мрачно:

- Эх, сделать бы так, чтобы воры попадались, как лиса в капкан.

И недели через две капкан-"вороловка", сконструированный Романом, был установлен в квартире Архиповых. Принимала его авторитетная комиссия в лице Александра Климова и Николая Лугова. Втроем они поднялись на пятый этаж, где жили Архиповы. Роман достал связку ключей, сунул длинный с крючком штырь в замочную скважину, повернул его дважды и негромко пояснил:

- "Вороловка" выключена.

Без каких бы то ни было происшествий ребята вошли в квартиру. Затем они возвратились на лестничную площадку, и Роман захлопнул дверь на замок.

- Теперь предположим, вы подобрали ключи или отмычку от нашего замка. Вот тебе, Саша, ключ, открывай дверь и входи.

- И что будет? - насторожился Климов.

- Да ты не бойся, останешься цел и невредим, - успокаивал Роман.

- Да ну тебя: знаю я твои штучки, - Климов отдал ключи Лугову. - Пусть откроет дверь Коля.

Тот молча взял ключ, неторопливо сунул его в замок и резко открыл дверь. И тут же в квартире взвыла сирена, откуда-то сверху ударили упругим пучком струи воды. Коля отпрянул от двери и чертыхнулся, больше от изумления.

- Ну как?! - восторженно спросил Роман.

- Безотказно!

- Впечатляюще!

- Так это для вас я зарядил водой. А вообще - заливаю красными чернилами, - пояснил Роман. - Представляете состояние вора, вдруг под вой сирены окропленного красным. Точно кровью меченный.

- Убежит, - определенно решил Коля.

- Но его запомнят лифтерша, дворник, соседи и прохожие. Словом, больше сюда он не сунется и другим закажет дорогу, - сказал Роман.

- А может, не закажет, а только укажет? - заметил скептически Саша и добавил: - Аппарат не соответствует своему назначению. Какая же это, к черту, "вороловка", когда она никого не ловит, а только отпугивает?

- Предупреждает воровство, - компромиссно уточнил Коля, второй член комиссии.

Изобретение было принято с оценкой "удовлетворительно" без рекомендации в серийное производство и внедрения в быт.

А потом как-то однажды Романова мама возвратилась из-за границы, не предупредив сыновей о своем приезде. С вокзала она приехала на такси днем, ребят дома не было, и она стала первой жертвой изобретательства сына. Аппарат действовал безотказно."

Об Иване Шевцове:

http://www.jewish.ru/theme/media/2009/04/news994273266.php

Песня про исход Белой Армии из Крыма

http://www.youtube.com/watch?v=s-tirS9guXM

Опубликовано: 3 апр. 2012 г.
Очередной казачий проект под названием "Бирючий кут", созданный под руководством Олега Толстолуцкого (группы М.Я.С.О., Церковь детства, Зазеркалье, Хлеб-соль, Донская романтика, Полоний210 и т.д.)
Ансамбль исполняет песни на стихи различных донских поэтов, таких как Туроверов, Поляков, Гончаров и другие.

Дискуссия о русско-еврейской литературе ( начало)

http://www.lechaim.ru/ARHIV/263/krugliy-stol.htm
ЛЕХАИМ МАРТ 2014 АДАР 5774 – 3(263)



Между этнографией и метафизикой

Русско-еврейскую литературу исследуют вот уже сто лет, но многие аспекты проблемы по-прежнему вызывают споры. Нет определенности даже с самим термином: одни рассматривают его как общепринятый, другие отказывают ему в праве на существование. Будем надеяться, что наш круглый стол, в котором принимают участие известные литературоведы и критики Михаил Крутиков, Валерий Дымшиц, Леонид Кацис, Михаил Эдельштейн и Николай Александров, равно как и подготовленный Михаилом Крутиковым блок из трех статей о современной русско-еврейской литературе, запланированный к выходу в одном из ближайших номеров журнала «Новое литературное обозрение», хоть немного приблизят читателей если не к решению проблемы, то по крайней мере к осознанию ее сложности и многоаспектности.

Главный герой, еврейский гений, слепленный по образцу Льва Ландау, нужен тут, по сути, для того, чтобы нанизать на него определенную «русскую идею», персонифицированную чередой его женщин. Степнова создала добротную вариацию на старый троп еврея — соблазнителя женской души России.
Collapse )

Дискуссия о русско-еврейской литературе (окончание)

Леонид Кацис

«Какое время на дворе, таков мессия», — написал когда-то о Владимире Высоцком Андрей Вознесенский. Это высказывание как нельзя лучше подходит к разговору о русско-еврейской литературе. Каково русское еврейство, такова у него и литература.

А каково оно, русское еврейство сегодня? Это и давно ассимилировавшиеся шестидесятники, которых по-прежнему волнует вопрос «Кто лучше: Ленин или Сталин?», и деятели перестройки, все еще обсуждающие свои успехи и неудачи. А уж в небольших литературных кружках, находящихся в нерусскоязычной среде и в нерусском окружении, все доотъездные проблемы и фобии сохраняются еще лучше, чем в России.

Что до авторов, остающихся в России, они отражают (вне зависимости от того, о каком времени пишут) ту реальность, которая актуальна для нынешней российской словесности. Реальность эта, понятное дело, постоянно меняется, что оказывает влияние на язык, содержание и даже, извините, концентрацию еврейскости в русско-еврейской литературе.
Collapse )