June 15th, 2014

Интервью с Эдуардом Шульманом

http://www.litkarta.ru/dossier/shulman-interview/

Разговор с неформатом
Интервью с Эдуардом Шульманом


Интервью:
Ирина Семенова
НГ Ex Libris, 26.03.2009

Эдуард Шульман — немолодой человек и в литературе уже лет 50. Недавно мне привелось прочесть его рассказы, написанные, когда меня еще на свете не было. Меня удивила его манера письма, как бы ложно-документальная. Такой стиль сейчас моден в кино. Мой любимый кинорежиссер Федорченко из Екатеринбурга («Первые на Луне») делает такие фильмы, когда кажется, что это документальные съемки, а они на самом деле постановочные. В рассказах Шульмана авторское отношение к героям и происходящему как бы отсутствует…

— Эдуард Аронович, почему вы не печатались в советские времена? Мне кажется, что у вас как у выпускника Литературного института все-таки была такая возможность.
— Видите ли, среди наших преподавателей встречались очень неплохие люди и писатели. Мне говорили: «Вам нужно публиковаться». И объясняли, как и что. Бог весть, смог бы я или нет, но было неинтересно.
Успешная карьера начинается с формата. Неважно, социалистический реализм или капиталистическая романтика. А у меня, как у Зощенко, нет идеологии.
Я и тогда, и сейчас — «неформат». Вот и возникают проблемы. И с читателем, и с публикацией. Ведь автор, в сущности, и есть жанр, насильно, по словам Пастернака, «навязывает себя». И еще биполен, в строгом смысле — не мужчина. Потому что чувствительный. И по натуре, и по общественной функции.
Кроме того, рассказ — не коммерческий жанр. Читатель жаждет «оторваться», упорхнуть в семейную сагу, в исторические либо фантастические приключения. Роман «вписался» в массовую культуру, а рассказ, как стихи, требует от создателя высокого мастерства, а от читателя — другой реакции, другой душевной организации и настроя.
Collapse )

Рассказ Эдуарда Шульмана про писателя - "порнографа" Анатолия Каменского

http://www.vavilon.ru/textonly/issue4/shul1.htm
"Из цикла "Путешествие с классиком"
МЕСТНЫЙ PLAYBOY,
ИЛИ КАМЕНСКИЙ, КОТОРЫЙ "ЛЕДА"
Потому что в Большой красной энциклопедии есть и другой Каменский - поэт, Василий Васильевич. А наш - Анатолий Павлович - прозаик и драматург. Едва ли не первый в России профессиональный киносценарист. Присутствует в Краткой Литературной...
Там сообщается, что "Леда" опубликована в 1907 году. И - прибавлю уже от себя - является, быть может, самым скандальным рассказом русской словесности.
Разумеется, в наших краях, где "за стихи убивают" (Мандельштам), случается всякое. За "Повесть непогашенной луны" сгинул Пильняк. За "Усомнившегося Макара" сжили со свету Платонова. За "Приключения обезьяны" - Зощенко...
Но мы говорим о литературном скандале.
Критики набросились на рассказ, каждый на свой лад перелагая прочитанное, от чего мы, с вашего позволения, воздержимся.
Мемуарист отмечает, что "Леда" прогремела на всю Россию..."

Андрей Урицкий об Эдуарде Шульмане

http://www.litkarta.ru/dossier/prtrt-hud/dossier_2277/

Портрет художника


Андрей Урицкий
Новое литературное обозрение
№97, 2009
Досье: Эдуард Шульман
Шульман Э. Новое неожиданное происшествие, или Портрет художника в юности. — М.: Арт Хаус медиа, 2008. — 336 с.; Он же. Те, кому повезло, или Книга Посвящений: Роман-послание. (Собрание двусоставных глав.). — М.: Арт Хаус медиа, 2009. — 160 с.; Он же. Скандал, или Откуда что. — М.: Арт Хаус медиа, 2009. — 192 с.; Он же. Пора любви и наслаждений, или Где кончается документ: Роман с философией и литературой. — М.: Арт Хаус медиа, 2009. — 272 с.
Биография прозаика Эдуарда Шульмана (р. 1936) и история его публикаций заставляют предположить, что даже сегодня не изданы все достойные произведения, написанные «в стол» при советской власти. Шульман начал писать прозу в 1950-х, в 1960—1970-е опубликовал несколько рассказов в газете «Московский комсомолец», в журналах «Знамя» и «Неман» (везде — под псевдонимом Эд. Шухмин). В 1980-е под тем же псевдонимом (а также под псевдонимом Игорь Секретарев) публиковался в журналах «Континент» (Париж) и «22» (Иерусалим). В 1990-е годы публиковался под собственным именем в Израиле, во Франции (где вышло две его книги и в переводах на французский), в Германии, да и в России — в журналах «Огонек», «Сельская молодежь», «Согласие», «Октябрь», «Дружба народов», «Знамя» и во многих других. Регулярно печатался как журналист и литературный критик. Однако первая книга его прозы — «Еврей Иваныч» 1 — вышла только в конце 1990-х. И только на исходе 2000-х издательство «Арт Хаус медиа» выпустило несколько книг, фактически собрание сочинений.
Collapse )

Рассказ Эдуарда Шульмана "Трубач"

http://www.vernitskii.ru/shulman.htm

"ТРУБАЧ

Мальчик пятнадцати лет получил письмо от девочки. На жёлтом пространстве открытки стояли тонкие, волосяные, прозрачные буквы, словно рука едва касалась бумаги, взмывая, как дирижёрская палочка. Назвавши мальчика по фамилии, девочка сообщала, что очень хорошо проводит лето, плавает, загорает, не бросает музыку, и спрашивала, как отдыхает он, мальчик. Вот и всё. Последние слова были: «До свидания, Наташа!».
Мальчик жил в летнем оздоровительном лагере, где за ночлег и питание исполнял должность горниста, то есть в определённое время трубил «подъём», «отбой», «сбор на линейку» и прочие сигналы, вплоть до «тревоги», если случалась какая-нибудь спортивная игра. Он поселился вместе с радистом, гонял в футбол за команду вожатых и плотно ел четырежды на день.
Письмо доставили рано утром, разбудив мальчика стуком в окно, и вот он лежал на своей раскладушке, зажатый радиоприборами, и читал. Затем - без пяти «подъём» - зазвенел будильник. Мальчик положил письмо, поднял горн, проделав необходимые действия подготовки, нажал радиокнопки и затрубил. Перекликаясь, загремела трансляция. И тут только окончательно проснулся и стал соображать, что за Наташа, откуда...
Довольно быстро припомнил: соученица по музыкальному училищу, с «фоно». Все они так привыкли к сокращениям, что даже в мыслях произносили «фоно», а не фортепьяно, «лит-ра», «физ-ра». Алгебру преобразовали в «алг'ебру», а консерваторию - в «консерву».
Мальчик взял на магнитофоне письмо и долго разглядывал, пытаясь по начертанию букв восстановить облик той, с «фоно». Они виделись достаточно редко - на общеобразовательных да на теории музыки. И ещё сольфеджио. Несколько раз слышал её в школьных концертах. Но не сидел за одним столом никогда. Говорил? Кажется, говорил...
Мальчик совершенно не интересовался девочками, потому что жил со старой бабкой и больной матерью, без отца, и заботы материального существования поглощали его целиком. Учился, искал подхалтурить, устраивался на лето, вот как сейчас. И умел ценить каждый спокойный, обеспеченный едой и теплом, день. Если же мечтал о чём-нибудь, то о рубашке и галстуке, а раньше - о ботинках, а ещё раньше - просто о хлебе.
Но теперь у него был хлеб, и сандалии, вполне пригодные для летнего времени, и рубашка, и даже галстук. И мальчик сел писать ответ девочке.
Расчистил стол от радиодеталей, схем и разноцветных, очень красивых проводков, - расчистил не весь стол, а только краешек, так что нельзя было положить локти. Но не пошёл в клуб или в библиотеку, просторные и пустые, а остался у себя, в тесноте, среди чужого технического хлама, под лампой, неудобно болтавшейся за спиной, дававшей не свет, а тень. И писал, держа руки на весу, упираясь кистями.
Он писал девочке Наташе, что отдыхает хорошо, что лето хорошее, что кормят хорошо, что работа хорошая, что у него отдельная комната. Радист редко бывает: только из армии и к осени женится, а потому гуляет (этого не написал). Что он, мальчик, тоже не бросает музыку и выучил то-то и то-то."

Аркадий Штыпель "О книге Эдуарда Шульмана «Полежаев и Бибиков»"

http://www.litkarta.ru/dossier/shulman-shtypel/dossier_2277/

О книге Эдуарда Шульмана «Полежаев и Бибиков»
Книжная полка Аркадия Штыпеля

28.11.2009
Аркадий Штыпель
«Новый Мир»
2009, №11
Досье: Эдуард Шульман
Э д у а р д Ш у л ь м а н. Полежаев и Бибиков. Роман. М., «Арт Хаус Медиа», 2008, 256 стр.

В кратком предварении «От издателя» Александр Шишкин пишет:
«Первая из публикуемых книг Эдуарда Шульмана была прочитана при мне на "четвергах" ("домашнем", читай — подпольном литобъединении) в дворницкой на Староконюшенном в семидесятых годах <...>. Когда читал Шульман (порой монотонно или по-бабьи взвизгивая в фальцет), слушали интонацию, невольно понимая, что все эти старые стулья, чай, печенье, вино — вся эта складчина и доморощина уйдут, а интонация останется, интонация литературы, не набивающей себе цену, а самоценной сама по себе, как жизнь».
Collapse )

Эдуард Шульман о Константине Паустовском

http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2010/9/sh11.html

"По меркам XIX золотого века, Платонов — это Лев Толстой, а Паустовский — Тургенев.

Тоже, конечно, «Большая Медведица пера». Генерал-полковник. Ну, генерал армии. Пускай даже маршал…

Но все-таки не генералиссимус! Генерал над генералами…

Нам (мне лично) не открыто, что говорили о Платонове прошловековые мастера: Бабель, Зощенко, Набоков, Булгаков…

А Паустовский определился:

«У Платонова есть маленький рассказ „Июльская гроза”. Ничего более ясного, классического и побеждающего своей прелестью я, пожалуй, не знаю в современной нашей литературе. Только человек, для которого Россия была его вторым существом, как изученный до последнего гвоздя отчий дом, мог написать о ней с такой горечью и сердечностью».
Collapse )

Эдуард Шульман о Генри Миллере

http://magazines.russ.ru/inostran/1997/2/sr_kn03.html

Эдуард Шульман
Как сделано

Генри Миллер. Тропик Рака. Тропик Козерога. Черная весна. Составление и предисловие А.Зверева. Переводы Г.Егорова, М.Салганик. М., Руссико; Редакция газеты "Труд", 1995.

Заголовок отсылает читателя к знаменитой статье Бориса Михайловича Эйхенбаума "Как сделана "Шинель". Но в отличие от классиков-"формалистов" мы не собираемся ни "развинчивать", ни "развенчивать", а всего лишь произносим на выдохе: "Как сделано...", где многоточие содержит в себе восклицание и вопрос.

Герой "традиционного романа" (можно и без кавычек) непременно куда-то стремится: любовь, власть, карьера, деньги. Затевает историю, как Жюльен Сорель, или попадает в нее, как Швейк. Читательское любопытство неистребимо: добьется, не добьется? выпутается, не выпутается?

Герой Миллера - некий "Кандид без приключений". Живет, чтобы жить. Не обременяет себя никакими задачами и, натурально, их не решает. Ибо Миллер, как сказано в предисловии Зверева, наделен "способностью воспринимать реальность как роман".

Схожим отчасти даром ("воспринимать реальность как роман") обладал среди наших классиков Иван Александрович Гончаров. Подобно Миллеру - долгожитель (1812-1891). С припозднившимся, как у Миллера, литературным дебютом. С тяготением к эссеистике и "свободным жанрам" ("Мильон терзаний", "Фрегат "Паллада"). И наконец, с "перлом создания" - национальной достопримечательностью - Ильей Ильичом Обломовым, который по внутренней автономности, тотальному отказу и неучастию сопоставим с персонажем Миллера.
Collapse )

Эдуард Шульман "о деле советского писателя Семена Гехта"

http://magazines.russ.ru/voplit/2006/2/shu13.html

Эдуард Шульман
Опасность, или Поучительная история
Из архива ФСБ. По материалам одного следственного дела. Тексты и комментарии


Заголовок данной работы отсылает читателя к предвоенным романам “Опасность” и “Поучительная история”, автор которых, как нередко бывает, напророчил свою судьбу. Здесь собраны в извлечениях, коллажно-монтажно соединенные, самые разные документы (от судебных решений до мемуаров), чтобы осветить отдельные события и эпизоды.

БИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Гехт Семен Григорьевич (р. 14(27). III. 1903, Одесса, — 10.VI.1963, Москва) — русский советский писатель. Печатался с 1922. Во время Великой Отечественной войны — военный корреспондент газеты “Гудок”. Основная тематика книг Гехта — преображенная жизнь еврейского народа в советское время. Пользовались известностью повесть “Человек, который забыл свою жизнь” (1927) и роман “Поучительная история” (1939), рассказывающий о еврейском юноше, ставшем инженером на большой стройке. Многие книги Гехта написаны для детей (повести “Ефим Калюжный из Смидовичей”, 1931; “Веселое отрочество”, 1932 и др.). В сборнике “В гостях у молодежи” (1960) Гехт рассказывает о встречах с Э. Багрицким, А. Довженко и др.

Краткая литературная энциклопедия, т. 2. М.,1964 .

Гехт Семен Григорьевич (1903—1963) — русский писатель. Ранние стихи, опубликованные в Одессе, одобрил Багрицкий. С середины 20-х — в Москве. Сотрудничал в газете “Гудок”. Заявил о себе как о представителе русско-еврейской литературы, что было сразу отмечено критикой (сб. “Еврейский вестник”, Л., 1928). Основная тема — преображенная жизнь евреев в пореволюционные годы (“Рассказы”, 1925; “Человек, который забыл свою жизнь”, 1927; “История переселения Бутлеров”, 1930; “Сын сапожника”, 1931; “Поучительная история”, 1939). Антисионистский (по замыслу) роман “Пароход идет в Яффу и обратно” (1936) правдиво изображает подмандатную Палестину, кровопролитные стычки с арабами. Приводятся страстные речи сионистов и стихотворение В. Жаботинского… Некоторые советские критики обвиняли автора в “замаскированном сионизме”.

В 1941–44 — военный корреспондент. Репрессирован. Реабилитирован.

Был верен еврейской теме (“Будка Соловья”, 1957; “Долги сердца”, 1963). Герои Гехта — евреи, чья судьба искалечена войной. Звучат трагические мотивы, упоминаются Бабий Яр, Тракторный завод в Харькове… В 60-е годы написал воспоминания о Багрицком, Ильфе и др. Переводил с идиш Шолома Аша, Шолом-Алейхема, М. Даниеля…

Краткая еврейская энциклопедия, Иерусалим, 1982.
Collapse )

Юлия Рахаева о прозе Эдуарда Шульмана

http://magazines.russ.ru/znamia/2009/4/ra20.html

Юлия Рахаева
Эдуард Шульман. Полежаев и Бибиков, или Собрание разных бумаг

Качественное лоскутное одеяло

Эдуард Шульман. Полежаев и Бибиков, или Собрание разных бумаг. — М.: Арт Хаус Медиа, 2008.

На обложке — наискосок — красная наклейка: “Номинант “Букер-2008”. Хотя книге довелось побывать и в лонг-листе, который в минувшем году был лишь вчетверо больше шорта, — так, бермуд, бридж, в крайнем случае, капри какой-то, но никак не лонг. Тем не менее книге Эдуарда Шульмана “Полежаев и Бибиков”, в отличие от многих других, там место нашлось. Но вот в шорт взять ее высокое жюри, тем не менее, не решилось. А зря!

Книга эта не простая, а легендарная — автор читал ее на известных в узких кругах “четвергах” аж в семидесятых (тогда же, как вспоминает в предисловии “От издателя” Александр Шишкин, “впервые произнесено было слово “нетленка”). И это не все.
Collapse )