May 29th, 2014

"Живой журнал" обычной жительницы Донецка

Оригинал взят у v_strane_i_mire в "Живой журнал" обычной жительницы Донецка
http://velsa.livejournal.com/


Сводки

27 май, 2014 в 23:36


Итак, что мы видим? Мы ничего не видим, ибо ночь. Сегодня никто не летал. Или летал аккуратно - ничего похожего на вчерашние события.
Что мы слышим? Мы слышим автоматные очереди, одиночные выстрелы и время от времени бухает что-то тяжелое. Редко, и я на слух не умею определить, что. Но звук, очередей, сука, приближается. Весь файт происходит, в районе ж/д вокзала, и вот явно от него кто-то отступает ближе к сюда. Воняет гарью. Всех с ж/д попросили еще в 12 дня (там рынок большой, магазины и т.д.). От аэропорта в город строят баррикады. Универ работает. Присутствовать велено тем, кто принимает экзамены и тем, кто не боится. Я попадаю в обе категории, разумеется.
UpD: Да, учтите: все, кто пишет о "жуткой панике в Донецке" - личности сексуально неблагонадежные. Опасносте тут, да. Тревожносте. Но не паника. "Не дождетесь!" (с)
UpD_2: Вертолет. В полпервого, прошу заметить, ночи. Как он летает ночью? Псих.

Collapse )

Литературовед Юрий Оклянский вспоминает советского прозаика Константина Федина

http://magazines.russ.ru/druzhba/2014/5/10o.html

Юрий Михайлович Оклянский— известный автор биографической прозы. Среди выпущенных им почти тридцати книг — «Юрий Трифонов. Портрет-воспоминание» (1987), «Роман с тираном» (1994), «Гарем Бертольта Брехта» (1997), «Бурбонская лилия графа Алексея Толстого. Четвертая жена» (2007), «Беспутный классик и Кентавр. А.Н. Толстой и П.Л. Капица» (2009), а также Собрание сочинений в двух томах «Шумное захолустье» (1997). Постоянный автор «ДН».
I. Вместо зачина. Знак сатаны

В 1986 году, после пяти лет проволочек, в серии «ЖЗЛ» издательства «Молодая гвардия» вышла моя биографическая книга «Федин». С разных сторон поминают ее и поныне. Отношу это не столько к свойствам книги, сколько к предмету повествования.

Споры возникли еще задолго до появления ее на свет и чуть ли не до последнего дня сопровождали ее скрипучий и тягостный путь в недрах издательства. Претензии тогда, в советские времена, были, правда, прямо противоположные нынешним. Недостаточно показана величественность самой фигуры, ее тесная связь с историческими обстоятельствами эпохи, сила ее положительного примера для массового читателя. Словом, тема достойна и велика, а герой пока что приземлен и мелок. Требуется поработать еще и еще.

С Фединым меня связывали отношения ученика к учителю на протяжении почти двадцати лет. Но именно хорошее знание предмета в данном случае и являлось дополнительной бедой. Я не мог грешить против истины, «малевать икону», как бы выразился сам Константин Александрович. Измышлять и выдумывать то, чего не было. Но без этого примерный и героический лик не задавался. Духоподъемная биография замечательного человека для серии «Жизнь замечательных людей» (в тогдашних пропорциях «масла масляного») не вытанцовывалась.

На обороте титула вышедшей книги обозначены только два официальных рецензента рукописи — сектор советской литературы ИРЛИ АН СССР (Пушкинский дом) в Ленинграде и Госмузей К.А. Федина в Саратове. На самом же деле, какой строй идеологических церберов и заинтересованных лиц злосчастное сочинение минуло, сколько рук мусолило его страницы, сколько мозгов прокручивало дальнейшие варианты судьбы рукописи, иногда, впрочем, никакого отношения к литературе не имеющие… И продолжались эти хождения и борения более пяти лет.