April 28th, 2014

Воспоминания писателя Алексея Костерина о Хлебникове, Есенине и чеченском писателе Хамиде Ошаеве

http://gendirector1.blogspot.ru/p/blog-page_9364.html

Из справки Г. Кузовкина (Мемориал)

Костерины: Нина, Михаил, Алексей, Василий
Костерин Алексей Евграфович (17.03.1896, село Нижняя Бахметьевка Саратовской губернии — 10.11.1968, Москва). Родился в семье рабочего-металлиста, изобретателя-самоучки. Старшие братья К. были большевиками с дореволюционным стажем. В 1915 окончил реальное училище в г. Петровске Саратовской губернии, работал журналистом. В 1916 жил в Москве, учился в Народном университете Шанявского, участвовал в профсоюзном движении. В январе 1917 арестован по обвинению в принадлежности к партии большевиков, освобожден из заключения после Февральской революции. В 1917—1922 — на Северном Кавказе и в Закавказье. С января 1918 — член партии большевиков, активный участник Гражданской войны (Баку, Грозный, Тифлис, Северный Иран, Владикавказ). В начале 1920 — военный комиссар Чечни, затем секретарь Кабардинского обкома РКП (б).
Collapse )

Дневник Нины Костериной

Нина Костерина (1921-1941) — московская студентка, описывающая атмосферу предвоенных лет, 1936-1940 годы. Отец девушки, писатель Алексей Костерин был незаконно репрессирован, и она надеялась, что своим добровольным уходом на фронт в партизанский отряд "смертников", где сражалась и Зоя Космодемьянская, сможет спасти его от расстрела. Нина погибла в декабре 1941 года. Ее дневник был опубликован в журнале "Новый мир" в 1960-х годах.

http://gendirector1.blogspot.ru/p/blog-page_4833.html

"26 августа.
Захотелось еще раз провести беглый осмотр того книжного багажа, который поступил в мою бедную голову за последние полтора месяца, тем более что я сейчас свободна, как никогда.
В одну из прогулок в Серебряном бору Гриша прочитал мне Сологуба. «Это сжатая программа символистов»,– сказал Гриша. Сологуб тоскует о том, что нет какой-то второй, тайной, загадочной жизни, хотя бы в снах, а есть только грубая, резкая действительность. Сильная вещь «В толпе». Она, как и в «Климе Самгине» и «Ходынке» Толстого, показывает толпу – грубого зверя, который даже из-за несчастных пряников давит, убивает, калечит людей. Ужасная вещь толпа – я снова пережила события этой зимы, когда на похоронах Чкалова попала в толпу.
Прочла замечательную книгу Виноградова «Три цвета времени». Хорошо, очень выразительно показан Анри Бейль-Стендаль, умнейший человек своего времени, но не понятый и не оцененный своими современниками. Стендаль написал много книг, но я, к моему стыду, ни одной его вещи еще не читала. Ставлю вам на вид, дорогая Нина Алексеевна.
Сюжет книги Гревса «История одной любви» очень интересен – история любви Тургенева к Полине Виардо Гарсия, знаменитой певице и артистке, его встречи и дружба с Мериме, Жорж Санд, Флобером, Золя. Но написана книга скверно. Как сказал Горький об одном писателе, «портянки из бархата сделал».
Анатоль Франс – «Боги жаждут». Могучий писатель, но с его трактовкой французской революции и якобинцев согласиться не могу.
Обогатил мою историческую полку Манн – «Юность Генриха IV».
Ромен Роллан – «Жан-Кристоф». О-о, тут надо целый восторженный трактат писать, а я тем более еще не дочитала эту вещь.
В моем теперешнем положении и при моих настроениях читала, перечитывала (а порой слезу роняла) над книгой Надсона.
Писать о своих делах пока рука не поднимается..."

Еще о дневниках Нины Костериной

http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/?t=page&num=677

"А. С. Ты помнишь Нину Костерину? Знаю, что помнишь, и уже не раз пытался рассказать мне о ней, о ее семье, об Анне Семеновне, ее тетке, которая дружила с твоей матерью.

М. Э. Да, пытался. Но не получалось, потому что никак не мог определиться во времени. Знал, что отец Нины опубликовал когда-то ее дневник, но нашел я это издание совсем недавно, уже после того, как прочитал колымские повести ее отца.
Collapse )

Внук Алексея Костерина Алексей Смирнов вспоминает генерала Григоренко

http://gendirector1.blogspot.ru/p/blog-page_08.html

Генерал Григоренко
Он приходил к нам прямой и крепкий. Даже палка в его руке выглядела не как инвалидная, а оружием смотрелась – не подходи!
Что он то ли в отставке, то ли разжалованный – не имело для меня значения. Главным был его вид, умение держаться просто, но очень убедительно.
Все время они громко что-то обсуждали с дедом, спорили, но никогда они не ругались, не было этого.
Дед, Алексей Евграфович Костерин, был уверен в справедливости марксистско-ленинского учения. Петр Григорьевич тоже. Оба считали, что надо вернуться к «ленинским нормам» партийной жизни.
Да и как не быть им в том уверенными, коли всю жизнь отдали за идею торжества пролетариата? Хотя один был писателем, а другой генералом.
Когда дед сидел за письменным столом, нельзя было шуметь, громко говорить и топать.
Но приходил Петр Григорьевич, и тишина заканчивалась – генерал не умел шептать.
Даже мне, мальчишке, уже было понятно, что в стране непорядок и надо что-то исправить, вот, наверное, старики и исправляют.
Collapse )