November 12th, 2013

Жизнь "лиц еврейской национальности" в царской России похожа на жизнь выходцев с окраин СССР сейчас

Отсюда - http://e-libra.ru/read/105748-nasha-ulica-sbornik.html

3. Вендров

(Давид Ефимович Вендровский)

НАША УЛИЦА

Старейший советский еврейский писатель 3. Вендров (Давид Ефимович Вендровский) начал свою литературную деятельность в 1900 году. Детство будущего писателя прошло в захолустном городке, где он видел нужду и бесправие еврейского населения "черты оседлости". Впоследствии писатель немало скитался по свету, исколесил вдоль и поперек Англию и Шотландию, побывал в Америке, испробовал много разных профессий. За 70 лет своей литературной деятельности 3. Вендров написал много рассказов, повестей, очерков, статей.

В книгу "Наша улица" вошла лишь часть его произведений, созданных в разные годы.

Многие рассказы писателя посвящены рабочим людям. Герои их бесхитростны, сердечны, честны, писатель рассказывает о них с теплым юмором и доброй улыбкой. Наряду с забитыми, сломленными нуждой людьми 3.Вендров показывает и ту часть еврейской ремесленной молодежи, в которой пробуждается классовое сознание, чувство солидарности, социальный протест.

Авторизированный перевод с еврейского языка.
Collapse )

Рассказ о непростой жизни евреев в Марьиной Роще до революции 1917-го года

НА ЧУЖОМ ПИРУ

1

В настоящее время Марьина роща является составной частью Дзержинского района - одного из многих благоустроенных районов Москвы. Асфальтированные, обсаженные деревьями улицы, универмаги, школы, клубы, кинотеатры, больницы - все как и в других районах советской столицы. В конце прошлого века Марьина роща была такой же органической частью Москвы, как и сейчас, но по каким-то непонятным административным соображениям считалась деревней. Первая половина бесконечно длинной Александровской улицы (ныне Октябрьской) была частью города Москвы, а вторая половина той же Александровской улицы проходила через деревню Марьина роща.

Деревня с благозвучным названием "Марьина роща"

весной и осенью утопала в грязи, летом задыхалась от пыли, а зимой лежала под сугробами никогда не счищаемого снега.

Одноэтажные и двухэтажные домики - в большинстве своем деревянные были до отказа набиты беднотой:
всякого рода ремесленниками, грузчиками, точильщиками, шарманщиками, тряпичниками. Находили там приют также и социальные отбросы большого города - воры, скупщики краденого, фальшивомонетчики, сутенеры и другие темные личности, для которых встречи с представителями власти не были желательны.

Как и в любой другой деревне, всю "власть" в Марьиной роще представлял один-единственный урядник. От него легче было скрыться, а в случае нужды и поладить с ним, чем с многочисленными представителями власти в огромной Москве.
Collapse )

Как евреи прятались от облавы на "незаконных мигрантов" в Москве в начале 20-го века

НОЧНАЯ ВСТРЕЧА
В одно морозное утро мой родственник Борис Левитин, тот самый заботливый родственник, который хлопотал о моем устройстве в жизни, случайно встретившись со мной на улице, воскликнул:

- А, Давидка, вот кстати! Я как раз собирался написать тебе открытку. В будущее воскресенье, пятого, день рождения моей Рахили, приходи, у нас будут гости. Встретишься с земляками: Эпштейны будут, Карасик обещал быть, приглашены Поляк с женой. Приходи же! Приятно проведешь вечер.

По правде говоря, у меня не было особой охоты ходить в гости к Левитиным.
Я жил у черта на куличках - в Марьиной роще, а он, как полноправный московский житель, на Таганке. Вот и ходи к нему на званые вечера, а потом тащись поздно ночью через весь город в Марьину рощу! И общество, которое соберется там, тоже не бог весть как меня привлекало. Не принять приглашения, однако, нельзя: как-никак родственник и старается меня устроить. Правда, до сих пор ему ничего существенного не удалось сделать: его знакомые, полноправные евреи-купцы, не проявляли особого желания принять на работу "бесправного" еврея: "Могут выйти неприятности с полицией..." Подготовить кого-нибудь из их детей в гимназию или репетировать тупого оболтуса, уже поступившего в гимназию, - это пожалуйста! Но принять на службу человека без правожительства, к сожалению...
Collapse )

Еще один рассказ Залмана Вендрова о проблемах с регистрацией в Москве начала века

СПОКОЙНАЯ КВАРТИРА

Однажды утром - дело было поздней осенью - Михей остановил меня, когда я выходил со двора, и с опаской оглянулся. Опираясь одной рукой на метлу, а другой почесывая затылок, он как-то нерешительно сказал:

- Так что, милый, думаю, вам лучше на время перебраться на другую фатеру. Третьего дня ночью жандармы арестовали длинноволосого из одиннадцатого номера, того самого, который служит в земской управе.

Еще раз оглянувшись, Михей шепотом добавил:

- Засаду там оставили... Кто в ту фатеру - цап!..
Collapse )

"Как еврей был лакеем при проклятом царизме"

ЛАКЕЙ

С помощью знакомых, действовавших через своих знакомых, путем сложных протекций Левитину наконец удалось устроить меня на службу. И на какую!

На службу, которая давала мне правожительство в Москве. Короче говоря, я поступил к известному адвокату Аркадию Вениаминовичу Гольскому... лакеем, только номинально, конечно, ради правожительства [Евреям с высшим образованием, пользовавшимся правожительством вне черты оседлости, царское законодательство давало право прописать у себя двух слуг-единоверцев на то время, что они служили у них]. В действительности же я работал в его большой адвокатской конторе вместе с несколькими помощниками присяжных поверенных и целым штатом служащих помельче.
Collapse )

Послесловие Р.Рубиной к книге Вендрова

3. ВЕНДРОВ

(1877-1971)

Свою "Автобиографию", написанную в 1946 году, Вендров (Давид Eфимович Вендровский) начинает словами: "Творческая биография писателя неотделима от его личной биографии". Эта неоспоримая истина требует, однако, подчас сложных усилий для ее подтверждения. Не всегда просто свести воедино творчество писателя и его личную жизнь. Вендров же по самой сути своего литературного дарования автобиографичен.

Это вовсе не значит, что все рассказанное им полностью соответствует тому, что случалось с ним в ту или иную пору его жизни, но в основе его произведений всегда лежит нечто подобное описанному, близкое лично пережитому. Тем более что Вендрову чужда всякая рисовка. Человек иронического склада, что нисколько не мешало ему создавать и лирические рассказы, писатель готов вместе со своим читателем от души посмеяться над нелепой, подчас на грани анекдота, ситуацией, в которую попадает его персонаж, как две капли воды похожий на автора.
Collapse )

О Вендрове на википедии и в "еврейской электронной энциклопедии"

http://www.eleven.co.il/article/10885

ВЕ́НДРОВ Залман (также Зиновий Вендроф, псевдоним; настоящее имя Давид Вендровский; 1877, Слуцк, Белоруссия, – 1971, Москва), еврейский писатель. Писал на идиш. Работая на ткацкой фабрике в Лодзи, писал статьи о жизни ткачей, за что был уволен (1899). В поисках работы побывал в Англии и Америке. Опубликовал сборники рассказов «Он а хейм» («Без дома», 1907), «Хуморескен ун эрцейлунген» («Юморески и рассказы», 1912), «Баканте паршойнен» («Знакомые лица», 1912) и другие. С 1915 г. проживал в Москве, приобрел репутацию одного из значительных прозаиков литературы на идиш. В 1918 г. опубликовал очерки «Арбет ун нойт» («Работа и нужда», 1919).
Collapse )