September 12th, 2013

Русский писатель из Гагр Константин Гердов

http://vimeo.com/35430757

http://apsnyteka.org/205-sharia1.html


Гагрский Диоген

К 70-летию Константина Гердова

Константин Гердов

Как было бы неинтересно, если бы все люди были одинаковыми. И уж тем более писатели… Константин Гердов, родившийся в 1941 году в Гагре и проживший там всю свою жизнь, 70-летний «юноша со взглядом горящим», категорически не вписывается в типичный образ современного «состоявшегося» писателя – озабоченного своими юбилеями и заседаниями в многочисленных президиумах. Тут приходят в голову совсем другие ассоциации – Диоген, «председатель Земного шара» Велимир Хлебников… Последний обычно представляется странником с холщовой котомкой за плечами. И Гердов тоже все послевоенные годы появляется в моем редакционном кабинете с сумкой-котомкой, из которой неизменно извлекает гостинцы из своего сада – грушки, яблочки, порой бутылку чачи… Когда-то, лет сорок назад, еще до знакомства с Константином, я напечатал в сверхпопулярной в те годы «Литературной газете» довольно язвительную рецензию на его сборник рассказов, вышедший с предисловием Евгения Евтушенко. С этого, собственно, наше знакомство и началось… Много позже мы нашли-таки общий язык: у него прошло обида, а я стал значительно толерантнее относиться к его весьма своеобразной манере письма. Да и у него эта манера с годами претерпела определенные изменения.
Collapse )

Рассказ Константина Гердова "Шторм" с предисловием Евгения Евтушенко

http://smena-online.ru/stories/shtorm

"Я знаю Константина Гердова уже несколько лет и с огромным любопытством наблюдаю за его литературным совершенствованием. Несколько запоздало, как, впрочем, многие из нас, прорвавшийся к сокровищнице человеческого опыта – к мировой и отечественной культуре, он принялся наверстывать упущенное жадно, взахлеб, и первые его прозаические опыты были наполнены самыми различными литературными влияниями – от древних греков до Марселя Пруста. Слог его нередко был туманен, высокопарен, но сквозь неуклюжесть грамматических и логических конструкций прорывалось главное: чувство огромного загадочного мира природы и жизни людей и попытка найти себя в природе и в людях.

Гердов вырос в Гаграх, в простой трудовой семье, и море стало одним из главных героев его первых произведений. Несмотря на то, что он много работал в Сибири в составе геодезических экспедиций и писал об этом, лучше всего у него все-таки получалось море. Эта соленая морская вода стала как бы материнским молоком его прозы. Острое ощущение моря как части мировой бесконечности нередко доходит у Гердова до физического и духовного перевоплощения, когда он чувствует себя проливом, по которому проходят корабли, рыбачьи баркасы и в теле которого бесшумно скользят рыбы. Он умеет сказать о море по-своему тонко, поэтично: «В волне ценность вещи, которую держишь, но которой никогда не владеешь».

В последнее время, несколько отойдя от одического воспевания-моря, Гердов написал цикл рассказов о тех людях, которых он хорошо знает с детства и которые, как он, своей духовной сутью неотъемлемы от моря. Эти люди как бы человеческое лицо моря. Гердов прекрасно чувствует не только море, но и землю, и, главное, руки людей, возделывающих эту землю, дарящих ей свой труд, свою любовь. Материнство самой земли и сыновняя преданность ей органически сливаются в этих рассказах. Иногда быт, диалоги и природа в его рассказах существуют как бы обособленно, но когда наступает естественное слияние, жизнь предстает одновременно и в ее земной конкретности и в то оке время в ее внутренней возвышенности, и на этом пути, как мне кажется, Гердова ожидает успех, если он будет совершенствоваться и далее.

Представляя читателям его рассказ, я хочу пожелать молодому писателю очиститься от всего лишнего, наносного, как самоочищается море от нефти и от мусора. Но путь к избавлению от этого лежит не только в собственной кабинетной работе, а и в печатании. Мне кажется, что факт появления рассказа в «Смене» поможет Гердову трезвей оценить и недостатки собственной работы и ощутить собственные потенциальные возможности, в которые я искренне верю.

Евгений Евтушенко "

Очерк Константина Гердова о посещении им музея Николая Островского в Сочи

Author: Константин Гердов
Title: К ОСТРОВСКОМУ – ЗА ПРАВДОЙ
No: 3(54)
Date: 13-03-2001


Посетить черноморский городок. Посетить зиму, посетить холод, ненастье.
Посетить литературно-мемориальный музей Н.А. Островского.
Музей чист, прибран, в паркете, в высоком потолке, в люстрах. Видно, что дом-музей содержится с любовью.
Дом чуть на горе — среди вечнозеленой растительности. Дом в глицинии.
Спросить у экскурсовода, спросить в наступающий рано вечерок, спросить в полутемную от освещенности комнату:
Спросить, как всегда провокационно, чтобы узнать рефлекс, узнать отдачу, узнать интуицию:
— России вернули гимн СССР. Взяли на вооружение в Россию красный флаг для армии. Ваш музей вышел из советской власти. Оттуда основан, живет из тех времен легендарных, живет из романтики. И Николай Островский живет из тех времен. В связи с такими обнадеживающими событиями последних месяцев для истории государства, для будущих книг Островского, — больше людей стало приходить в музей?
— Чаще всего приходят, как ни странно, чеченцы, афганцы — воины.
— А зачем они приходят?
— Приходят к Островскому — за мужеством.
— И это мужество, конечно, наднационально, всемирно, всеобще.
— Конечно, мужество идет как флагман, как амбразура, как дот. Чеченцы воюют с Россией, определенная часть. А приходят учиться мужеству к России, к ее великим сынам. Как это знаменательно и мощно. И как от этого скапливаются слезы весны, как слезы ручьистые.
— Это связано с героизмом Островского, с его личным мужеством, как преодолевать боль, а отнюдь не с политикой. Люди учатся у Островского мужеству. И это уже символ, уже философская мера. Островский — это эталон, как выжить, выживать при самых отягчающих обстоятельствах.
Collapse )

Константин Гердов Некролог известному гагринскому футболисту

Константин Гердов.

Король
(на жизнь самого известного футболиста Гагры)

Так настраивать себя на сквозняки, на перегоны для бунтующих составов, для товарных вагонов.
И потом от смерти снова и снова близких людей, близких кумиров юности и мерцающих полевых трав на болотах Гагр и вдоль Гагринского морского залива, пролива:
- Умер Александр Акимович Павличев. Ему было далеко за восемьдесят. Года два назад у него отрезали ногу. У него был сахарный диабет. После операции у Александра Акимовича было мало подвижности, движения. И кровь стала застаиваться в организме.
Александр Акимович - лучший футболист из всей истории аборигенных, древне-ископаемых лет. Он начал играть еще до начала сороковых годов, от самого конца тридцатых годов, еще от селения Шапшаловка, еще от древнего Шапшаловского кладбища, откуда и куда еще хоронили рабочих и служащих принца Ольденбургского - основателя Гагринской Климатической станции от конца девятнадцатого века.
Collapse )