July 29th, 2013

Троцкий в современном Израиле ( Начало)

Оригинал взят у v_strane_i_mire в Троцкий в современном Израиле ( Начало)
Статья из русскоязычного журнала "22":
http://www.sunround.com/club/22/22_165_idzin.htm


Владимир Идзинский
Вечер памяти Льва Троцкого в Тель-Авиве

1-го мая 2012 г. в тель-авивском клубе «Барби» состоялся вечер памяти Льва Троцкого. Не думаю, что в России или в какой-либо другой стране бывшего СССР я мог бы присутствовать на таком интересном мероприятии, посвященном Льву Троцкому, и этот вечер не случайно состоялся 1-го мая. Для меня это было настоящим сюрпризом. Я никогда не был ни троцкистом, ни социалистом, ни, тем более, коммунистом, так как вырос в семье убежденного антисоветчика. Каждое утро он, делая зарядку, проклинал коммунистическую партию и советскую власть, и я с детства знал правду о советском режиме. К тому же, я убежденный противник революций, которые противопоказаны органическим системам, а человеческое общество является органической системой. Любая революция вместе с новыми идеями и формами, нарушая старый порядок вещей, поднимает “наверх” из скрытых “глубин” жестокость, дикость, бесчеловечность.
Collapse )

Троцкий в современном Израиле (Начало)

Оригинал взят у v_strane_i_mire в Троцкий в современном Израиле (Окончание)
В последние десятилетия в русскоязычной среде стало модно идеализировать дореволюционную Россию, белое движение всех, кто боролся с советской властью. Сама революция представляется как результат случайных событий (неспособность царя, неудачные царские министры, мировая война, нерешительность Временного правительства, козни германской разведки, суперактивность небольшой маргинальной партии большевиков и т.п.), а революционеры и все, кто защищал советскую власть, демонизируются и представляются только в отрицательном свете. Нам легко рассуждать и еще легче осуждать, ведь мы знаем, к чему привела революция, знаем, что миллионы невинных людей были принесены в жертву на ее алтарь и знаем, какой страшный режим установился на долгие десятилетия после ее победы. Но не все способны на гениальную интуицию Достоевского, чтобы еще до революции понять сущность “бесов” и правильно оценить последствия их ужасной деятельности. На самом деле все намного сложней и многие, увлеченные красивыми идеями о справедливом общественном устройстве, революционеры, и Троцкий в том числе, хотя и были инициаторами революционных событий, сами стали жертвами российских обстоятельств.
Collapse )

О Троцком в Николаеве

Оригинал взят у v_strane_i_mire в О Троцком в Николаеве
Оригинал взят у gvozd_rahmetova в Примари міста
Призрак Льва Давидовича Троцкого бродит по улицам Города N. Вот обычный угловой дом на перекрестке двух улиц. Дом себе, в общем, и дом. Очень похоже, что на стыке двух жилых галерей была лавка, вход в которую позже, в советские годы, заложили кирпичом, а дверь разжаловали до окна в чьем-то жилище.

IMG_5327_600


Collapse )



Из жизни первых большевиков Николаева

Оригинал взят у v_strane_i_mire в Из жизни первых большевиков Николаева
Из книги Александра Воронского "За живой и мертвой водой" - http://trst.narod.ru/voron/16.htm

Николаев встретил меня осенним слякотным днём. Мельчайший, скорее похожий на туман дождь смешивался с густым дымом, валившим из пароходных и заводских труб. Шли хмурые толпы рабочих с серыми и замкнутыми лицами. Нужно было отыскать некоего Михаила. С пристани пришлось тащиться в противоположный конец города на окраину. После долгих блужданий я с трудом отыскал облезлый дом, который, казалось, недавно пострадал от жесточайшей бомбардировки. Обвалившийся на углах кирпич открывал кровоточащие раны, дом осел, треснул, во многих окнах стёкла были выбиты, в переплётах торчало грязное тряпье, цветные замусоленные подушки. Нужную квартиру я нашёл в подвале. Прошло немало времени, пока я разглядел обитателей: старика-еврея в лапсердаке, с пейсами, старуху с ядовитым взглядом, краснощёкого, плечистого малого, лет тридцати, и девочку с синим лицом и с куклой из ветоши. Я спросил - не здесь ли живёт Михаил. Старик пробормотал что-то по-еврейски, вцепился в бороду, сел на скамью. Старуха сделала вокруг меня несколько кругов, отвернулась к плите. Плечистый мужчина придвинулся с таким видом, будто хотел на мне испробовать силу своих кулаков и выбросить за дверь.

- Ну, и что вам здесь надо?

Я повторил, что мне надо видеть Михаила.

- Им надо видеть Михаила, - заявил малый громко, торжественно и глумливо, повернувшись к старухе и щёлкнув пальцами, - как вы это находите, - им надо видеть Михаила!

Старик снова угрожающе забормотал, старуха оглушительно загромыхала посудой у плиты.

- Им надо... так это у нас всегда бывает, - продолжал прежним тоном малый, - приходят вполне нахальные люди, спрашивают Михаила, когда брата зовут Мойше, потом они уходят, и приходят новые и опять спрашивают Михаила. А потом городовые и господин пристав спрашивают этих молодых людей и делают обыск. Что вы на это скажете? А если я вам скажу, что никакого Михаила у нас нет и не было, так вы мне поверите?
Collapse )

О нестандартном большевике Александре Воронском

Варлам Шаламов об Александре Воронском

Оригинал взят у v_strane_i_mire в Варлам Шаламов об Александре Воронском
http://shalamov.ru/library/32/4.html

Александр Константинович Воронский

Александр Константинович Воронский был человек романтический, твердо уверенный в непосредственном действии художественного произведения на душу человека, на его деяния и поступки. С верой в это облагораживающее начало литературы Воронский и действовал.

Осуждал Лассаля за то, что тот погиб на дуэли из-за женщины, не прощал страстям Пушкина, приведшим его к смерти, но сам готов был погибнуть на дуэли в споре за какой-нибудь классический идеал, вроде Андрея Болконского.

Героям Достоевского был чужд, сторонился всей этой темной силы, не понимал и не хотел понимать.

Воронский был романтический догматик.

Никаких других оценок, кроме полезно — не полезно, у Воронского по существу не было.
Collapse )

Украинский поэт Василь Махно - текст про его родной город Тернополь

http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2013/7/9m.html

"...Длинный отмалчивается, он как раз раскладывает закуску на табурете, проверяет, все ли сервировано, идет в глубь цеха и с нашей помощью сдвигает несколько запыленных кресел с разодранной и замасленной обивкой. Вдруг длинный поднимает вверх палец и подходит к окну. Нас интригует его молчание: перед памятником Шевченко стихийная демонстрация, в основном сельские женщины в завязанных под подбородком платках и мужчины в вышиванках, местный политический лидер несколько раз машет рукой, показывая им направление. Подняв флаги и хоругви, толпа, подбадриваемая этим самым лидером через мегафон, покидает небольшую площадь перед Шевченко, который провождает их невеселым взглядом обронзовевших глаз. Длинный возвращается к табуретке, за которой терпеливо сидит и ждет начала нашего закваса его начальник. Я замечаю, что сельских женщин, которые пошли крестным ходом к православному собору, сменяют общественные организации области с самодельными плакатами «Прочь от Москвы», «Смерть коммуне», «Империи конец» и «Слава Украине». Плакатов сотни. Устанавливают микрофоны, и ораторы, апеллируя к Шевченко, все время что-то наэлектризовано бросают в толпу, а сотни рук им каждый раз аплодируют. Жаль, что ничего не слышно: окна плотно закрыты и замазаны краской десятки лет назад.

Длинный начинает разливать, кто-то провозглашает тост, стаканы и баночки из-под майонеза глухо позванивают, после первых трех беседа еще как-то не клеится. Но когда приговорены уже две поллитровки, разговор входит в обычное русло: длинный начинает путаться в словах, политических партиях и организациях страны, ругает коммунистов и вспоминает своего деда, который был националистом, его начальник, наоборот, вяло защищает Союз и стабильную жизнь и с недоверием относится к новоиспеченным местным лидерам Руха, считая, что все они — бывшие коммунисты и карьеристы. Постепенно, закурив, вы переходите на более свободные темы, и ты узнаешь прикольные случаи из жизни актеров и актрис, кое-что из истории бутафорского цеха и их профессиональных секретов.

В осеннюю прохладу ты вываливаешься через черный ход, уже не прощаясь с вахтершей. Длинный с начальником остались закрывать свой цех, но во тьме, боясь выказать себя, никак не могут вставить ключ, поэтому тихо пререкаются. Ты переходишь почти пустую площадь, отчасти освещенную желтым светом (гастроном уже закрыт), и, пройдя немного дальше, поворачиваешь направо и решаешь зайти в «Музу» через ту дверь, что возле магазина «Подписные издания»..."