May 4th, 2013

Занятное про левых турецких интеллектуалов и Михаила Ивановича Калинина, а также про его внука

"Мне смешную рассказывал историю про турецких левых интеллектуалов один мой знакомый из российских леваков. Он попал в компанию преподавателей универститетских в Стамбуле.
Левых по взглядам, марксистов.
Членов одной из многочисленных полузапрещенных левых партий.
При этом принадлежащих к турецкому среднему классу.
Они ему стали читать стихи Маяковского на русском и на турецком (думая, что доставят ему приятное), стихи Брехта на немецком и турецком.
Вели с ним умные разговоры о Сартре и о экзистенциализме, о постмодернизме и о неомарксизме.
И вдруг неожиданно его спросили - "Скажите, дорогой товарищ, а вы читали работу Михаила Калинина "Коммунизм и крестьянский вопрос"?"
Мой знакомый чуть не поперхнулся от неожиданного поворота темы беседы и от смеха."

Я разместил этот текст на фейсбуке и мне этот знакомый прислал комментарии по теме:
"Дело в том, что для турецких левых интеллектуалов ввиду того, что марксистские организации и марксистские тексты преследовались и запрещались последовательно всеми режимами , начиная со времен Ататюрка, вокруг них сложился мистически загадочный ореол сокровенного знания. Простые и лишенные для нас двойного дна книги вроде "Что делать" Чернышевского или "Как закалялась сталь" там читали примерно также как у нас Карлоса Кастанеду или Терренса Маккену в 70-е. Как то в одном из хостелов в европейской глубинке я нашел среди брошенной постояльцами макулатуры в мягких обложках роман Галины Серебряковой о молодом Марксе "Юность Прометея". То есть у нас эта книга давно забыта списана из библиотечных коллекторов, а там про нее кто-знал, нашел, перевели издал массовым изданием и пользуется спросом. Какой-то молодой человек ее читает и ищет в ней сокровенный смысл. Ну и собственная история турецкого левачества с троицей друзей-соперников ставших мучениками Ибрагимом Кайпакайя, Денизом Гезмишем и Мехиром Чаяном крайне романтична. Каждый из них стал апостолом одного из течений турецкой "красной веры". И плюс к этому еще история Анны Барбары Кистлер благополучной европейки погибшей в горах под Диабакыром за дело местной революции. Все это ничуть не слабее чегеваровского мифа.
И еще один момент характерный и для турецкого левачества. Они практически все, а не только их героические мученики стремятся жить как Рахметов у Чернышевского, "чтобы не было мучительно больно" и т.д. В советские годы издательство Прогресс издало книгу Ведата Тюркали "День одиночества" о студенческих волнениях 1959 года. Там главный герой - стареющий интеллигент в прошлом член компартии от всего отошедший, но сохранивший симпатии, кончает с собой после того как на тусовке начинает распространяться слух что в прошлом он был провокатором. При этом сам он давно уже нигде не состоит, волне благополуный владелец книжного магазина. Сравните это с поведением наших левацких типажей вроде Константина Лебедева.
Там еще есть два характерных эпизода, он напивается в кабаке с какими-то незнакомыми работягами и те бьют ему морду, а потом он рефлексирует: наверное я сделал что-то неправильно , раз меня побили представители рабочего класса. И еще он рвет с милой и любящей его женой и уходит из семьи из за того, что та ради каких-то бонусов согласилась записать себя и дочку в женскую организацию при местном аналоге "Единой России". И среда с такими понятиями сохраняется до сих пор.
Мне кажется ближе всего эта среда к той, что у нас была в 60-е-70-е годы ХIХ века в пору хождения в народ волосатых народников-нигилистов. Не такие они как мы, или как европейцы. Политика для них это что-то более серьезная. И идеология там остается актуальной".

Кстати, про внука Калинина.
Москвичи моего возраста помнят ,наверно, еще, что в Москве был в советское время музей Калинина.
Напротив библиотеки Ленина, если в сторону Кремля смотреть.
Меня там в пионеры принимали.
А писатель Игорь Яркевич там работал несколько лет после окончания Историко-Архивного Института.
Написал потом рассказ ,смешной и страшный, про его сотрудников.
В рассказе упоминался внук Калинина, который, когда у него кончались деньги, приносил в музей какие-нибудь старые вещи всесоюзного старосты, чтобы их у него купили.
Кроме того приставал с гомосексуальными домоганиями к молодым сотрудникам музея своего дедушки.
Внук Калинина, тоже Михаил был известным персонажем в богемных кругах Москвы.
Другой писатель, Олег Шишкин, рассказывал, что он как-то оказался с компанией богемных маргиналов дома у внука Калинина.
По его словам, там царил полный бардак.
Какие-то рассыпаюшиеся, изъеденые молью ковры из коллекции "всесоюзного старосты"
Старая мебель, требующая немедленной реставрации.
На одной стене был какой-то непонятный цветной квадрат.

- Миша, это гобелен у тебя на стенке? - спросил писатель Олег Шишкин.
- Нет. Это я клопов с тараканами и мухами давил. А потом решил сделать арт-объект - краски брызнул и равномерно размазал по стене...

Первомайское стихотворение бакинского поэта-аутсайдера 60-х годов

Геннадий Лукомников
Марш Гротесков

Сено, солома, труба, барабан,
Бей асфальт под тяжестью песен,
Гробы городов превратим в океан
Радостей, счастий, ликующих весен.

Треснул затхлый старинный быт
Грядем пьяные прокуренные и сытые
Будет красным флагом обвит
Шар земной, революциями умытый

Новые вселенные рубя топором
Мчим сквозь века и расстояния,
Икра, шашлык и кубинский ром,
Серп, и молот и мечтания.


ЛУКОМНИКОВ Геннадий Ильич
8.7. 1939 Баку — 24.8. 1977 там же
Поэт и художник-аутсайдер. Работал картографом, фотографом; рабочим сцены, затем — художником в декораторском цехе бакинского театра оперы и балета. Погиб, сорвавшись с балкона при не совсем ясных обстоятельствах.
Регулярно "издавал" свои рукодельные сборники - рукописные, а в последние годы иногда и машинописные — тиражом от 1 до, может быть, 6 экземпляров.
Отец поэта Германа Лукомникова.

Отсюда - http://rvb.ru/np/publication/01text/31/01lukomnikov.ht

Другие стихотворения поэта Геннадия Лукомникова

ГЛЯЖУ В ТРУБЫ

По волнам движется корабль,
Корабль движется по волнам,
Ползут по мачтам всюду крабы,
И трюмы все лягушек полны.

А я с любимою на лодке,
На лодке я плыву с любимой,
Все лодки, как известно, ходки,
И я гребу неутомимо.

А в небе реют самолеты,
И я разок укротил небо,
Я ей бормочу анекдоты,
Она жует огурчик с хлебом.

Вдали макет родного края,
В кармане сердобольный рубль,
Я песни тихо напеваю,
Гляжу своей любимой в трубы.


СОНМЫ ПУТЕШЕСТВИЙ

Каляки-маляки по шару земному,
Испытанный способ все звезды пройти,
Потом вдруг прямая
стремительно к дому —
И новые страсти увидишь в пути.

Арканю Нью-Йорк — непомерно богатый,
Но скатерть Союза — ужасно строга,
Иди докажи, что ты пятый-десятый,
Иначе энцика возьмет на рога.

Масштабы мышления, слова и дела
Весьма необширны в сравненьи с бытьем,
Моя голова от муры поседела,
Звезду исправляю чернильным битьем.


ВЫХОД

Ни денег, ни товаров у пиита,
Стяжатель — мир, — Иуда и подлец,
Все завуалировано, шито-крыто,
И самочувствие как в лоб свинец.

Сто рук у дерева и каждая гутарит,
Застывших знаков немота и честь,
Сто ног у дерева в земли сыром амбаре
И каждая вбирает века месть.

Всё адски трудится во тьме грядущих светов,
Зеницы ока ищут Енный Свет,
Устал от путешествий и советов,
Покой, покой, покой — душе совет.

Нью-Йорк, ракеты, самолетов стаи
Сумеют отлягать приставший мир,
Но космос негостеприимен, как Китаи,
Осталось из планеты сделать тир.


УЛЫБКИ ЛЕСА

Сквозь джунгли слов плыву я дальше,
Из наций каши, винегреты,
Ищу я жизнь без дикой фальши,
Солнцем участия согретый.
Надежды маяками светят,
Я в океане оптимизма,
Завидуют высоким дети,
А я лишь сносной тихой жизни.
Баран и волк пошли в магазин,
Баран набрал травы побольше,
А волк в обычнейшем экстазе
Купил сто банок мяса Польши.
Шли через ветхий старый мостик,
Свалился волк под тяжестью мешка,
И долго вдоль течения плыл хвостик,
Блеял барашек долго свысока.

Первомайское стихотворение Ярослава Смелякова

Мне напоминает немного "коммунистические" стихи Николая Глазкова и поэзию некоторых концептуалистов.

Ярослав Смеляков

Стихи, написанные
1 Мая

Пролетарии всех стран,
бейте в красный барабан!

Сил на это не жалейте,
не глядите вкось и врозь —
в обе палки вместе бейте
так, чтоб небо затряслось.

Опускайте громче руку,
извинений не прося,
чтоб от этого от стуку
отворилось всё и вся.

Грузчик, каменщик и плотник,
весь народ мастеровой,
выходите на субботник
по масштабу мировой..

Наступает час расплаты
за дубинки и штыки —
собирайте все лопаты,
все мотыги и кирки.

Работенка вам по силам,
по душе и по уму:
ройте общую могилу
Капиталу самому.

Ройте все единым духом,
дружно плечи веселя,—
пусть ему не станет пухом
наша общая земля.

Мы ж недаром изучали
«Манифест» и «Капитал»,
Маркс и Энгельс дело знали,
Ленин дело понимал.

Моя дискуссия с "шаламоведом"

"Шаламоведы" очень резко высказываются о русских эмигрантах.
Которые якобы все плохо относились к творчеству Шаламова.
Я призываю к большей объективности.
И каждый случай внимательно изучить.
Защищаю ,в частности, главного редактора "Континента" Максимова и главного редактора "Граней" Наталью Тарасову:

http://ru-prichal-ada.livejournal.com/239468.html#comments

О Наталье Тарасовой , главном редакторе "Граней"

"В январе 2006 года русская эмиграция понесла утрату. В Рождество Христово в православном монастыре в Лесне (Франция) скончалась монахиня Александра.
В историю эмиграции она вошла как многолетний главный редактор журнала “Грани”, активный деятель НТС - Наталья Тарасова. НЖ печатает некролог мон. Александры, присланный сестрами монастыря."

http://antology.igrunov.ru/after_75/periodicals/grani/

ГРАНИ

С 1946 – русский журнал литературы, искусства и общественной мысли, с 1949 – журнал литературы, искусства, науки и общественной мысли, с 1955 – журнал литературы, искусства, науки и общественно-политической мысли, периодичность до 4 номеров в год.
Журнал основан Евгением Романовичем Романовым (настоящая фамилия Островский) (1914–2001). Советский гражданин, он в 1943 покинул страну вместе с отступающей немецкой армией. С 1944, уже в Германии, был членом руководства НТС (Народно-трудового союза). Впоследствии – руководитель НТС (международная политическая организация Народно-трудовой союз).
Первые три номера журнала вышли в Менхегофе – лагере для перемещенных лиц под редакцией Е.Р.Романова, С.С.Максимова (наст. фамилия Пашин), Б.В.Серафимова (наст. фамилия Прянишников). Все – члены НТС. Впоследствии Е.Романов вспоминал: «Ручной набор в еле освещенном бараке, нехватка бумаги, истощенные войной люди – его (журнала – Л.П.) первые авторы и редакторы. А вокруг лагеря бродят чекисты». Продавался журнал за сигареты и кофе, служившие в послевоенной Германии своеобразной валютой, которой «перемещенных лиц» снабжали американцы.
Название журнала придумано его основателем – Е.Романовым. В своеобразном манифесте, открывающем первый номер, говорилось: «Легко и радостно жить тому, кто ищет в другом хорошее, ищет и находит. Исканиями своими он помогает тем, в ком ищет раскрыть и проявить светлые грани души. Но для этого он прежде всего в самом себе должен раскрыть их, должен стремиться к совершенствованию».
Официально «Грани» никогда не были органом НТС, но справедливо говорилось в одном из писем, напечатанных журналом: «Как в общественном сознании, так и практически „Грани“ неизбежно останутся журналом НТС. Делать „Грани“ возможно только совместно с НТС и в опоре на него».
«Грани» так же, как выходивший с 1945 журнал «Посев», издавались издательством «Посев» (начинавшим свою деятельность в лагере Менхегоф.)
После третьего номера журнал был запрещен оккупационными властями, а в начале 1947 практически ликвидирован лагерь Менхегоф. Однако в том же 1947 журнал был возобновлен в г. Лимбурге. До 1951 редактором был Е.Р.Романов. «В двух маленьких комнатках при типографии было тогда все наше издательство («Посев» – Л.П.) и оба журнала… В это время журнал выходил нерегулярно из-за материальных трудностей». (Е.Романов).
Среди первых авторов «Граней» почти не было профессиональных писателей. Пожалуй, единственное исключение – поэт и переводчик Д.И.Кленовский, печатавшийся с 1914. Но и он все наиболее значительное написал уже в эмиграции. Из тех, чьи имена впоследствии вошли в историю литературы – поэт И.Елагин, прозаик и литературовед Л.Ржевский (опубликованная в журнале в 1950 его повесть "Девушка из бункера" была высоко оценена И.Буниным; с момента переезда журнала во Франкфурт на Майне, в 1952, Л.Ржевский стал главным редактором «Граней»), а один из первых соредакторов – С.С.Максимов. Его роман Денис Бушуев, действие которого разворачивается в сталинской России, появился в журнале в 1949 и не только привлек к себе внимание русской эмиграции, но и был переведен на немецкий, английский и испанский языки.
«Грани» печатали много публицистики (отделом ведал Б.Прянишников) и мемуарной литературы. Но художественные достоинства произведений, публикуемых в литературных отделах, как правило, оставляли желать лучшего. Понимая это, руководство журнала сделало все для привлечения в «Грани» писателей «первой волны» эмиграции. В 1950-е стараниями Е.Романова и нового главного редактора Л.Ржевского на страницах «Граней» появились имена И.Бунина, Б.Зайцева, Тэффи, поэтов Ю.Терапиано, С.Рафальского и др. Составленный Ю.Терапиано сборник Муза диаспоры – избранные стихотворения 70-ти поэтов русской эмиграции с 1920 по 1960 был полностью опубликован в № 44, после чего вышел отдельной книгой. «Грани» сыграли неоценимую роль в деле слияния очень высокой культуры первой волны эмиграции и культуры послереволюционного поколения, из которого и состояла «вторая волна». Однако деятели первой эмиграции в послевоенные годы один за другим уходили в небытие. Нужно было искать и новых писателей, и новых читателей – и те и другие находились в России.
С 1955 главным редактором вновь становится Е.Романов. В 1956, в № 32 было опубликовано Обращение издательства «Посев» к деятелям литературы, искусства и науки России, в котором предлагалось присылать для публикации труды, выходящие за рамки советской цензуры, определялись условия и давались гарантии сохранения тайны авторства, указывались пути пересылки.
«Первыми ласточками» стали стихи А.Есенина-Вольпина, повесть М.Нарицы "Неспетая песня" (под псевдонимом М.Нарымов) и Сказание о синей мухе В.Тарсиса (без указания имени автора). Но постепенно все больше и больше авторов решались печататься под своими фамилиями. В 60-е–70-е на страницах «Граней» впервые вышли к читателю такие произведения, как первая часть Чонкина В.Войновича, "Все течет" В.Гроссмана, "Семь дней творенья" В.Максимова (не полностью), "Крохотки" и глава из "Ракового корпуса" А.Солженицына, "Гадкие лебеди" А. и Б.Стругацких, рассказы В.Шаламова, стихи И.Бродского, Н.Коржавина, Н.Горбаневской, Б.Окуджавы, А.Галича и др.
Публиковались и произведения умерших писателей. Именно «Грани» впервые напечатали "Собачье сердце" М.Булгакова, были опубликованы "Четвертая проза" О.Мандельштама, "Котлован" А.Платонова, "Наводнение" Е.Замятина, "Елка" у Ивановых В.Введенского, стихи Д.Хармса и др. Как заметил один из сотрудников журнала, список авторов звучит как энциклопедия советской литературы.
Перепечатывались и «самиздатские» журналы: «Синтаксис» (редактор-составитель А.Гинзбург), «Феникс» и «Феникс–66» (редактор-составитель Ю.Галансков), «Сфинксы» – журнал СМОГа.
Переводились произведения иностранных авторов, например "1984" год Д.Оруэлла. Отдел критики и литературоведения регулярно освещал все наиболее значительное как в современной советской литературе, так и литературе прошлых лет. Стоит назвать хотя бы статьи Ю.Карабчиевского о песнях Б.Окуджавы, Н.Оцупа о сб. «Литературная Москва», Л.Ржевского о "Докторе Живаго" Б.Пастернака.
В постоянных рубриках «Очерки современности», «Дневники. Воспоминания», «Документы», «Философия и богословие», «История» в разные годы были опубликованы: воспоминания В.Ардова о встрече А.Ахматовой и М.Цветаевой, И.Шейна о последних днях С.Михоэлса, Л.Ржевского о Тэффи, главы из книг А.Авторханова "Происхождение партократии" и "Загадка смерти Сталина", "Письмо Советскому правительству" М.Булгакова, письма О.Мандельштама к К.Чуковскому, Письмо А.Солженицына IV всесоюзному съезду советских писателей, Открытое письмо священников Н.Эшлимана и Г.Якунина Патриарху Алексию, статьи Г.Померанца и многие другие тексты Самиздата. Журнал подробно освещал процесс А.Синявского и Ю.Даниэля, провел пресс-конференцию в Париже по "Белой Книге" (материалы процесса, собранные Ю.Галансковым и А.Гинзбургом).
Журнал начал издавать «Письма „Граней“», которые посылались советским писателям. И многие отзывались. Появилась даже рубрика «Отклики из Советского Союза». Две трети тиража (примерно 2000 экз.) нелегально переправлялось в Россию. Б.Окуджава вспоминал: «В 50-ые г.г. попал мне в руки этот маленький запретный плод, и жизнь моя перевернулась. Я стал учиться по-новому мыслить, я начал с горечью понимать, что я раб, а надо быть Человеком. Этот маленький журнал постепенно стал средством борьбы. Да, это была борьба, но не только с советской властью, а за излечение наших душ и нашего сознания…».
Начиная с 60-х сотрудники НТС (их называли «курьерами») все чаще и чаще, рискуя свободой, а то и жизнью, приезжали в страну – связь журнала с оппозиционно настроенными советскими литераторами все больше и больше принимала форму личных контактов. А инициатива пересылки в «Грани» рукописей все больше и больше исходила из России. Всего из страны было вывезено около полутора тысяч рукописей и документов. Они возвращались в Россию печатными текстами – «тамиздатом». Журнал помогал преследуемым в СССР писателям не только словом. Так, именно «Грани» часто добивались приема того или иного опального литератора в члены ПЕН-клуба, посылали приглашения на различные конференции и т.д.

Успехам журнала много способствовала Н.Б.Тарасова, которая 20 лет (с 1962 по 1982) была главным редактором журнала. С середины 70-х, с момента массовой высылки из страны крупных литераторов и появлением журнала «Континент», «Грани» перестают быть практически единственным свободным массовым литературным журналом на русском языке. Для поддержания высокого авторитета издания принимается решение: искать главного редактора среди советских писателей. (Выбор падает на автора «Граней», пользующегося большой популярностью в России – Г.Владимова. В 1984 –1986 (10 номеров) журнал редактируется автором "Верного Руслана". Он покидает свой пост, «хлопнув дверью»: объявив, что цензура НТС ничем не лучше цензуры ЦК КПСС и КГБ. В ответном материале («Необходимое объяснение) руководство издательства «Посев» отвергает все обвинения Г.Владимова в свой адрес, как и вообще какую-либо политическую подоплеку конфликта, объясняя его исключительно личными качествами Г.Владимова, неподходящими для руководителя коллектива.
Значительная часть русской эмиграции приняла сторону Г.Владимова, и авторитет журнала несколько пошатнулся, хотя и оставался достаточно высоким. Пост главного редактора заняла Е.А.Самсонова-Брейтбарт (1986–1995).
В 1991 редакция «Граней» переезжает в Москву. Сбылось то, о чем мечтали (и не смели мечтать) зачинатели журнала. В редакционной статье говорилось: «И в новых условиях, уже в самой России журнал будет следовать прежним принципам, в первую очередь способствуя публикации произведений, помогающих освобождению от остатков тоталитаризма в душах людей и восстановлению прерванных традиций русской культуры». В 1992 тираж журнала достигает немыслимой ранее цифры – 10 000. «Грани» по - прежнему печатают как известных писателей (живых и умерших, живущих в России и за ее пределами), так и литературную молодежь: М.Амелина, И.Кузнецову и др. Однако конкурировать с «толстыми» российскими журналами удается недолго. В 1996 издательство «Посев» прекращает выпуск «Граней». Но журнал не прекратил свое существование. С 1996 он издается Т.А.Жилкиной. Выпускница филологического факультета Иркутского университета, ныне проживающая в Америке, она совмещает обязанности издателя и редактора. Журнал, в прежнем формате, с прежней периодичностью – 4 раза в год – верный принципам «старых» «Граней», выходит в Москве, но распространяется только по подписке (примерно 750 экз.).
Людмила Поликовская