March 26th, 2013

Василий Бетаки

Оригинал взят у inphuzoria в Василий Бетаки
Боря Великсон (akka Bgmot) сказал, чтомоё письмо к нему и Лене уместно было бы поместить в ЖЖ. Я тоже так примерно чувствую. Помещаю.

Боря,

пишу тебе, но, конечно, имею в виду вас обоих, ближайших - тебя и Лену.
Для меня Вася был еще лишний день жив. Не смотрела ни ЖЖ, ни ФБ.
Поразительное дело - стихи у него становились всё лучше и лучше.
Никого другого такого не знаю.
Я всё вспоминаю тот день (полтора) проведенные с вами года два назад, да? Они были наполнены каким-то отзвуком молодости.
И я подумала, что вы трое (опять никого другого такого не знаю) остались верны образу жизни, принятому тогда.
Васькиной неистовости, иногда до вздорности, ваших с ним бескровных поединков будет не хватать.
Вот Вася и БАБ умерли в один день. А какая колоссальная разница!
Тот - разбитый на голову, этот - сохранивший всё, что было ему важно. В сущности, победитель.
Васька так и остался верен ордену интеллигентской бедности, а потому ни в чем не нуждался, и из жизни ушёл при полном достоинстве.
Со спутниками последней трети (или четвети?) жизни ему, конечно, повезло. Колоссально!
Только теперь можно сказать - жизнь его была счастливая.
Лене и тебе - любовь моя, дружба и сочувствие.

Всегда буду ждать вас в Лондоне


PS
К этому хочу добавить, потому что другого такого случая не будет, что созидательная и направляющая роль женщины в этом триумвирате проступает с отяётливостью водяного знака сквозь лист старинной бумаги. Сравните с Васькиными последними десятилетиями и стихами этих десятилетий недавние газетные заметки и сообщения о судьбе Галины Усовой, человека того же поколения и сходных дарований.
Любовь и Дружба, "два ангела во дни былые"... . Это исчезло, испарилось, истратилось, истаяло везде. И общий знаменатель - одиночество. А здесь сохранялось, сохраняло и сохранило свою цену. И одиночество отступило. Вы знаете дпугие такие случаи? Я - нет!

Сегодня открывается выставка Владимира Ковенацкого

Интересная выставка сегодня открывается. Рекомендую:

"Московский государственный музей народной графики

с 26 марта по 7 апреля 2013 года в Московском государственном Музее народной графики пройдет выставка памяти художника и поэта Владимира Ковенацкого (1938-1986) «Прикованный к искусству своему…», приуроченная к 75-летию со дня рождения.
Будем рады видеть Вас на торжественном открытии выставки 26 марта 2013г. в 17:00 в Московском государственном Музее народной графикипо адресу:
107045, Москва, Малый Головин пер., д. 10/9
м. «Тургеневская», «Сухаревская», «Чистые пруды», «Сретенский бульвар»
тел./факс 8(495)608-51-82"

Биография Владимира Ковенацкого

http://kovenatsky.ru/articles/?text=003

Владимир Ковенацкий родился 30 марта 1938 г. в городе Харькове в семье скромных сов. служащих. Мать, Евгения Ефимовна Трабская (1916 г. рождения) происходила из семьи, весьма известной на юге России огромным состоянием прадеда. У него был меховой бизнес и магазины по всей Европе, включая Париж и Берлин. В начале 20-х прадед и прабабка уехали в Берлин и связи с сыном (нашим дедом) не поддерживали, насколько мне известно. Дедушка и бабушка служили юристами, правда, дед в молодости с успехом играл в труппах Евпатории и Харькова характерные роли. Капиталов никаких в семье не было, однако мама унаследовала от предков нечто большее: талант, красоту, твердый характер. Высокая статная шатенка с лучезарным взглядом ярко-голубых глаз - портрет банален, но достоверен, тому еще есть живые свидетели. К этому надо добавить искреннюю доброжелательность, постоянную готовность всем помогать, опекать:Крутизна же характера, отсутствие сомнений в собственной правоте, внешне не проявлялись. Разносторонняя одаренность позволяла маме одновременно с легкостью учиться в ХАДИ ( Харьковский автодорожный институт) и в Харьковской консерватории, так как она разрывалась между увлечением точными науками и вокалом ( у нее был большой оперный голос - колоратурное сопрано). С пением мама не порывала никогда. Впоследствии в Москве, уже став кандидатом технических наук, она продолжала заниматься с педагогами, выступала на различных концертных площадках под псевдонимом. Кроме того, мама обожала поэзию, постоянно бывала в Харьковском доме литераторов (дом Блакитного), хорошо знала творчество поэтов-современников. Позднее, именно она ввела Володю в мир поэзии, например Пастернака, книг которого достать не могла, читала ему наизусть..

Отец, Абрам Григорьевич Ковенацкий, был родом из "местечковых", кому сов. власть открыла дорогу к новой жизни и т. д. Человек он был обстоятельный, уравновешенный, на все руки мастер, никогда ни на кого не повышавший голоса - как будто специально родившийся, чтобы работать в ГАИ, (я имею в виду, конечно, представление об инспекторе ГАИ как об оплоте законности и порядка, существовавшее в то время) где и оказался впоследствии. В послевоенной Москве, будучи капитаном милиции, он преподавал вождение Тамаре Макаровой, Алексею Баталову - у них первых появились частные автомобили. В связи с этим он бывал в знаменитом доме на Ордынке, (преподавание велось на дому), и отчим Баталова, известный писатель-юморист Виктор Ардов посвятил ему один из своих рассказов. Знакомство было интересное, а могло бы оказаться и полезным, так как Володя уже в то время успел проявить себя блестящим карикатуристом, но "Крокодил" был недоступен, и, как знать, если бы была поддержка:. Однако родителям в голову такие мысли не приходили. Кстати в Киеве ( мы там гостили у родственников) с готовностью, и без всяких знакомств опубликовали в журнале "Перець" Володину карикатуру, ему было тогда 14 лет:А в "Крокодиле", очевидно, имели дело только с маститыми.

Воспоминания друга Владимира Ковенацкого

http://www.olsufiev.com/4W/VladimirKovenatsky.htm

О жизни Володи до нашего знакомства я знал мало. Что-то рассказывал он сам, что-то Борис. Вова немного поведал о кружке Мамлеева. В частности, он спел мне некоторые песни (о покойниках – те, что есть на недавно вышедшем диске, и другую, которой там нет). Помню также его рассказ об эпизоде, происшедшем с одним из членов «сексуальных мистиков» (фамилию не помню), которому Мамлеев сказал, что тот не достоин поцеловать его, Мамлеева, ботинки. В ответ на это персонаж взревел: «А вот и достоин!» и вдруг поцеловал ботинок Мамлеева. Эпизод этот нашел отражение в поэме «Антон Енисеев»:

И, павши ниц, как пред иконой инок,

Поцеловал Мамлееву ботинок.



Позади был и т.н. «головинский» период. Это было время, когда группа друзей, в которую входили, кроме Бориса и Володи, Женя Головин, Володя Степанов и Сережа Гражданкин, увлекались идеями Гюрджиева и пытались «работать над собой» (и друг над другом). В частности, одного из группы остальные признавали «учителем» и должны были ему повиноваться. Какой-то период (краткий весьма, как я полагаю) на этой должности находился Володя, хотя представить это мне было нелегко из-за его мягкого характера. Отсюда и пошли нелепые слухи о т.н. «школе Ковенацкого».



Ко времени моего появления их группа, вроде бы, уже распалась и я застал только троих друзей: Бориса, Володю и Сережу. Тем не менее, Володя всегда любил петь песни Головина. Чаще всего он пел песню о рыцарях («Это было на исходе лета...»), потому что я ее любил и всегда просил ее спеть. Кроме нее Вова пел песню об атомной бомбе («Только на Москве-реке раскололся лед, Как в небе появился мериканский самолет...»). Заканчивалась песня вполне в головинском духе: «Имперьялистску бомбу атомну сунул я в карман И пошел спокойно в Кремль орден получать».

Пел он и другие песни Жени: «Где-то там, гле-то там, где-то там и тут...», «Аккордеон себе я купил...». Была еще одна, политически довольно крутая, но первая строфа из трех вылетела из головы. Кончалась она словами: «Где осколком затвердевшей крови В мостовую впился мавзолей». (Исполнялась на мотив «Катюши») (*76).



Помню также одну неприличную головинскую песенку, которую как-то спел Володя:

Жил у бабушки в штанах

Призадуманный монах.

Он там золото искал,

Никого не подпускал.

Пел он ее на мотив, близкий к очень старой песне «Удивительный вопрос: Почему я водовоз».



Вспоминается рассказ об одном смешном эпизоде. Володя находился в сережиной квартире с какой-то дамой. (Сергей Гражданкин был тогда холост и у него была отдельная квартира, которой друзья пользовались в романтических целях). Сережа пришел домой и, видимо не зная о присутствии Володи, приоткрыл дверь в комнату, где любовь была в самом разгаре. Дама этого не заметила, а Володя, увидав Сережу, не стал «ломать кайф», и, не прекращая своего занятия, начал помовать ногой, делая Сереже знак в смысле «уходи, не мешай». Эта история в их компании стала классической.



Другая рассказанная мне история произошла уже после моего знакомства с Кердимуном. К моменту знакомства Борис жил в Зюзино в малогабаритной двухкомнатной квартире. Позже он переехал в трехкомнатную, там же, неподалеку. Вещи перевозили (или, скорее, переносили) сами. Володя, конечно, помогал. Он был мужик здоровый и в одну из своих ходок взвалил на плечо шкаф и понес его. Его ждали-ждали, но, странное дело, не было ни Володи, ни шкафа. Не знали что и думать. Оказалось, что Володя в пути задумался, и вместо дома, в который переехал Кердимун, пошел себе к лесу, потом вглубь, по тропинке... Ну что ж, человек творческий, подумаешь, шкаф на плече!

Стихотворения Владимира Ковенацкого

http://www.kovenatsky.ru/poems/

Одно из стихотворений:

"Собрались на поляне бандиты..."


Собрались на поляне бандиты
Слушать треск золотого костра.
Их суровые лица не бриты,
Каждый взгляд - что удар топора.

Автоматы на сучья повесив,
Самогону с устатку хватив,
Запевают они - и невесел
Этой песни усталый мотив.

Ой ты лес! - распевают бандиты. -
Ты нас принял, как добрый отец.
Все дороги войсками закрыты,
Нашей банде приходит конец.

Растекается песня густая,
И, заслышав тягучий напев,
Подвывает голодная стая,
Морды длинные к небу воздев.