March 19th, 2013

Может ли гомосексуалист быть коммунистом?

Оригинал взят у v_strane_i_mire в Может ли гомосексуалист быть коммунистом?
http://www.looo.ch/2013-03/841-from-homosexual-to-stalin

27-летний эдинбуржец Гарри Уайт жил в Москве и работал в газете Moscow Daily News, когда его настигла криминализация гомосексуализма в 1933-1934. Его любовника арестовали. Советский закон был актуализацией коммунистической морали; Уайт верил в их единство, поэтому главным для него стал вопрос не о легальности его образа жизни, но о том, не исчезло ли его место в этическом порядке социализма – место, которое для Гарри Уайта имело значение.

Свою неразрешимую рефлексию по этому поводу Уайт прислал лично товарищу Сталину, спрашивая суда у высшего авторитета. Его текст — это попытка логически освободиться от той морали, с которой он эмоционально не хотел расставаться. Уайт осмысляет парадоксы, угрожающие его идеалам и вере в истинность действующего порядка. Не желая, однако, терять эти идеалы и веру, он объясняет разорвавшуюся реальность, изобретая новые парадоксы. И всё же, сколь бы противоречивыми ни были его метания, они были попыткой начать столь несвойственный его месту жительства рациональный дискурс.

Считается, что вождь написал на документе “В архив. Идиот и дегенерат. И. Сталин”, и диалог не состоялся. Но исследователь Dan Healey пишет, что письмо Уайта было подшито к делу, содержащему документы, связанные с новым законом о “мужеложстве”, т.е. было расценено не как идиотское, а полезное: содержащее аргументы, относящиеся к совершенно незнакомой риторике.

Противостоять этим аргументам было поручено Горькому. Его статья “Пролетарский гуманизм”, вышедшая в Известиях и Правде, представляла собой поток эмоций и эпитетов, характеризующих отвращение. Он указывал на этическую позицию, но не обосновывал её:


"Не десятки, а сотни фактов говорят о разрушительном, разлагающем влиянии фашизма на молодежь Европы. Перечислять факты – противно, да и память отказывается загружаться грязью, которую все более усердно и обильно фабрикует буржуазия. Укажу однако, что в стране, где мужественно и успешно хозяйствует пролетариат, гомосексуализм, развращающий молодежь, признан социально преступным и наказуемым, а в "культурной" стране великих философов, ученых, музыкантов он действует свободно и безнаказанно. Уже сложилась саркастическая поговорка «Уничтожьте гомосексуалистов — фашизм исчезнет»,”

Мы перепечатываем письмо Гарри Уайта Сталину из приложения к журналу “Родина” “Источник” (№5-6, 1993). В это же время — в июне 1993 года — в России была отменена уголовная ответственность за “мужеложство”. Текст Уайта был опубликован в рубрике “Юмор из спецхрана”.

Эта удивительная неспособность реагировать на рациональную аргументацию чем-либо, кроме эмоций — непреходящая черта российских дискуссий о гомосексуальности в 1930-х, 1990-х, 2010-х, и, наверное, всегда.

Из мемуаров Ильи Эренбурга "Люди, Годы, Жизнь" про писатееля Андре Жида и Сталина

Оригинал взят у v_strane_i_mire в Из мемуаров Ильи Эренбурга "Люди, Годы, Жизнь" про писатееля Андре Жида
http://www.belousenko.com/books/Erenburg/erenburg_memoirs_4.htm

"Сколько я ни встречался с Андре Жидом, он всякий раз говорил о своем здоровье: боится простудиться, теперь грипп, не может пообедать в этом «бистро» — печень, печень... В огромном мире Андре Жид, встречая множество людей, замечал только одного — Андре Жида. Когда он умирал, в квартире на улице Ванн был его старый друг Роже Мартен дю Гар, который оставил «Записи об Андре Жиде», написанные с любовью, в них я нашел подтверждение моих куда более беглых наблюдений: «Он живет, погруженный в самого себя, озабоченный своими мелкими горестями.,.», «Он еще более сосредоточен на самом себе...»

О чем бы он ни писал — о Ницше или о Достоевском, о вымышленных героях или о близких друзьях, о гомосексуализме или о разгроме Франции,— он видел себя, собой восхищался или ужасался.

У него был превосходный язык — ясный, точный и в то же время своеобразный. Может быть, его успеху способствовал стиль — он ведь выступил, когда всем опостылели нарочитые туманности эпигонов символизма; другие подражали Малларме, а Жида прельстил Монтень.

Блистательный стилист, писатель большой эрудиции — все это бесспорно, и все же трудно себе представить, что между двумя мировыми войнами многие считали Жида учителем, совестью эпохи, чуть ли не пророком.

Его всегда увлекали редкостные казусы. В конце двадцатых годов он начал редактировать серию книг, посвященных различным преступлениям; смутно помню одну из книг этой коллекции — рассказ о женщине, замурованной своими близкими.

Всем известно, что на свете существуют люди, сексуальная жизнь которых является исключением. Андре Жид сделал из патологического казуса боевую программу. Он пошел на разрыв со многими друзьями, на неприятности, на газетную шумиху.

Незадолго до своей поездки в Советский Союз он пригласил меня к себе: «Меня, наверно, примет Сталин. Я решил поставить перед ним вопрос, об отношении к моим единомышленникам...».
Хотя я знал особенности Жида, я не сразу понял, о чем он собирается говорить Сталину.
Он объяснил: «Я хочу поставить вопрос о правовом положении педерастов...»
Я едва удержался от улыбки; стал его вежливо отговаривать, но он стоял на своем.


Он был протестантом, даже пуританином не только по формации, но и по характеру, и вот он стал фанатичным моралистом аморальности."

Ричи Достян - хорошая забытая писательница

Оригинал взят у v_strane_i_mire в Ричи Достян - хорошая забытая писательница
http://www.livelib.ru/author/231396
Родилась 2 июня 1915 года в Польше.
До десяти лет она жила в Польше, а потом вместе с родителями приехала в Тбилиси, и этот разноязыкий город - Тифлис - стал для неё самым любимым.
Школы — грузинская, затем русская, общение с разноязычными сверстниками, пестрая разноголосица улиц; мать, говорящая на двух европейских языках, старинная величавая речь бабушки-удинки; потом вдруг — чистый поток армянской речи (в годы работы в Ереване)... И только годы спустя, уже взрослым, сложившимся человеком, будущая писательница с головой погружается в русский язык — в яркий, сочный, богатый, стремительный говор предвоенной Москвы, сливший в себе наречия и диалекты множества русских городов и сел. Снова Тбилиси — военный, потемневший... И почти без перехода — только что взятый нашими войсками Берлин, вокруг — чужая, смертельно чуждая немецкая речь. Достян работала в Доме советской культуры для немцев, сотрудничала в советских и немецких газетах, ездила по стране, помогала — как могла — возрождать ее к мирной жизни.
Collapse )

Тамара Лисициан - "Красная Мадонна"

Оригинал взят у v_strane_i_mire в Тамара Лисициан - "Красная Мадонна"
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9B%D0%B8%D1%81%D0%B8%D1%86%D0%B8%D0%B0%D0%BD,_%D0%A2%D0%B0%D0%BC%D0%B0%D1%80%D0%B0_%D0%9D%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0%D0%B5%D0%B2%D0%BD%D0%B0

Статья про Тамару Лисициан - http://personize.ru/view/17716/article/34274

КРАСНАЯ МАДОННА Перед Тамарой Лисициан стоял на коленях сын итальянского генсека
Она делит свою жизнь на три, совершенно непохожие друг на друга
Первая - тбилисское детство, юношеская влюбленность, ГИТИС, война, диверсионный отряд, плен, пытки, концлагерь, побег, партизаны
Вторая - замужество, Италия, Рим, Тольятти, поездки в Альпы, кино, СССР, ВГИК, развод
Третья - московская коммуналка, новая семья, "Мосфильм", Тарковский, травля, Джанни Родари, масоны, угроза убийства и кино, кино, кино.
Режиссер Тамара Николаевна Лисициан сняла "Сомбреро", "Чиполлино", "Волшебный голос Джельсомино", у нее украли "Трех толстяков" и "Сказку о потерянном времени". Она сравнивает 40 лет работы на "Мосфильме" с 4 годами войны и подчас с трудом верит в реальность своей судьбы.
Collapse )

Разрыв гранатовой страсти

Оригинал взят у v_strane_i_mire в Разрыв гранатовой страсти
Оригинал взят у bers37 в Разрыв гранатовой страсти

Фильм «На гранатовых островах» вышел на экраны в 1981 году, когда до американской «Вспышки ярости» («Urgent Fury» - так называлась операция по вторжению американских войск на Гренаду) оставалось два года.

Уже тогда Генрих Боровик, этот один из когорты политических журналистов брежневской эпохи, умевших вести просоветскую пропаганду ярко и незанудно, предсказал «красные вспышки» на американском континенте. Он написал сценарий к этой ярко-красной вспышке советского политического кинодетектива.

Режиссером фильма стала Тамара Лисициан — дама нетривиальной судьбы, снимавшая еще более нетривиальные фильмы. Родилась в Тбилиси, где южный климат и славянская душа родителей сформировали ее взрывную и артистическую натуру.

В 1939 году она поступила на актерский факультет Тбилисского театрального института. Но уже через пару лет она соединила свой артистизм с тягой с острым ощущениям. В 1941 году добровольно пошла на фронт и связала свою жизнь с разведкой. В то суровое время она терзала гитлеровский тыл в составе разведывательно-диверсионной части особого назначения при Западном фронте. Попала в плен, бежала из концлагеря, присоединилась к партизанскому отряду, в составе которого продолжала поддавать жару нацистам.

После войны ее неукротимый характер дал о себе знать, и она вышла замуж за сына одного из руководителей Итальянской компартии Луиджи Лонго. Несколько лет прожила на Апеннинах, работала в представительстве «Совэкспортфильма» - конторы, не обходившейся без особых поручений для зарубежных посланцев молчаливых профессий.

В 1952 году вернулась в Советский Союз, отучилась на режиссерском факультете ВГИКа. Снимала она немного, но каждый ее фильм был по-европейски русским и пропитанным южным темпераментом (Тбилиси и Италия всегда жили в ее душе).
Collapse )

Банковский кризис на Кипре, растущие цены и русская душа

Оригинал взят у yarkevich в Банковский кризис на Кипре, растущие цены и русская душа
ДОСТОЕВСКИЙ И ПОВЫШЕНИЕ ЦЕН

В очередном повышении цен виноваты прежде всего, конечно, олигархи. Но не только олигархи. Хотя прежде всего олигархи. Но и русская литература виновата тоже. Русская литература много сделала для того, чтобы олигарх стал такой, какой сейчас есть олигарх.

Русская литература, оставив олигарха без любви девушек, домашних животных и русских писателей, превратила его в монстра с каменным сердцем,

Русская литература всегда относилась к людям, владеющим большими деньгами, пренебрежительно; среди "приличных" персонажей русской литературы олигархов, промышленных магнатов, банкиров, биржевых спекулянтов категорически нет. Нет и деловых людей. Нет даже простых бизнесменов. Все персонажи русской литературы, так или иначе связанные хоть с какими-нибудь деньгами - законченные сволочи. Все они Иудушки Головлевы. Они не насилуют малолетних детей только потому, что они еще и импотенты. Поэтому их не любят девушки и домашние животные. Собаку Каштанку можно представить в доме у Сони Мармеладовой; Соня плачет, читает Евангелие, гладит Каштанку и снова плачет. Можно представить Каштанку в доме князя Мышкина, или даже Рогожина. Но не Лужина. Каштанка не зайдёт в дом Лужина, какой бы “Фрискас” ей там не обещали. Каштанка не может дать Лужину себя погладить. Каштанка Лужина может только укусить. Впрочем, в доме Рогожина Каштанке тоже не место. Рогожин заставлял бы Каштанку прыгать в огонь за куском мяса и вообще бы всячески над ней издевался. Каштанка отвечала бы ему тем же. Они бы друг друга не выдержали; они бы друг друга довольно быстро искусали, а потом Каштанка убежала бы от Рогожина к Мышкину. В общем, хуже богатого человека в русской литературе нет никого. Когда-то богатые люди должны были обидеться. Нет такого человека, даже среди олигархов и магнатов, который не хотел бы иметь приличный статус в русской литературе. Тем более, что советская литература навстречу богатым людям тоже не пошла. В советской литературе бухгалтер, прямой предшественник олигарха, приличным персонажем тоже не стал. Бухгалтер был ближе всех к деньгам, что априори лишало его права на звание приличного персонажа.
Collapse )