January 11th, 2013

Православный философ Татьяна Горичева о богословии животных

http://www.uchebalegko.ru/v11368/?cc=1&page=6

" Сейчас тема животных — одна из самых важ­ных. В нее входят и философские, и богословские, и об­щекультурные, и эстетические, и особенно этические про­блемы На протяжении долгого времени эта тема неизмен­но присутствует в самой разной литературе. Еще роман­тики открыли животное как абсолютно другое. Прекрас­ный и дикий мир живой природы стал восприниматься как противовес деградирующему человечеству и, в то же вре­мя, как та область сущего, которую необходимо оградить от посягательств человека (экология). Если раньше кон­туры другого проступали изнутри самого человеческого сообщества, исходя из расовых, национальных, классовых или социальных различий, когда другими являлись негры, евреи, буржуазия, нищие, проститутки и т д., то теперь мы видим, что с бешеным нарастанием процессов глоба­лизации фигура другого вытеснена за границы человечес­кого как такового В качестве другого как страдающего козла отпущения остаются животные Рильке замечает,

Беседа 8
что животное рискует больше всего, потому что оно бли-же всего к истине.
Мартин Бубер в своей работе «Я и Ты» в качестве основной парадигмы встречи приводит случавшиеся в его жизни встречи с животными Он вспоминает, как смотрел­ся в глаза, кажется, обезьяны в зоологическом саду и как возникло молчаливое понимание между ним и обезьяной. Он рассказывает, как в 11 лет жил у бабушки с дедушкой и каждое утро посещал жеребца — гладил его по холке и чувствовал необыкновенную витальность, ощущал саму пульсирующую жизнь. Этот жеребец при встречах подми­гивал ему и шевелил мордой. Они были как два заговорщи­ка, как два одиноких существа, которые встретились. Боль­шей встречи не было в его жизни. Мартин Бубер пишет, что он постиг в этом событии встречи другость другого. Сейчас вся философия говорит о другом, а животное мета­физически воплощает эту беспредельную тайну другого. Еще я хотела бы сказать о райскости животных. Что такое наша жизнь? Это поиск рая, полноты, счастья. Животные из рая никогда и не уходили. Как говорит Леон Блуа, они продолжают нести на себе отблеск райской красоты. Со­гласно отцам церкви, Макарию Великому, Максиму Испо­веднику, Симеону Новому Богослову и др., когда человек пал в раю, животные хотели его растерзать. Ибо царь и господин вдруг стал рабом греха. Стихии не хотели дышать, воздух сжался, земля разверзлась. Но Бог сказал живот­ным, чтобы они уходили из рая и дальше служили челове­ку. При этом они не пали, на них нет греха. Если бы они были разумными существами, они были бы святыми.

Еще о "святых животных"

http://spb-dvorniajka.ru/news/goricheva-190611

СВЯТЫЕ И ЖИВОТНЫЕ

На основе «житий Святых», составленных Юстином Поповичем (Архимандрит Юстин Попович: Жития святых (12 томов). Белград, 1973 г. Издательство монастыря Келие)

Георгий Хозевит (8 января): «Один раз он увидел перед дверьми своей кельи лежащего льва. Он не испугался и толкнул льва ногой, говоря, чтобы тот отошел в сторону. Лев не хотел, а только по-дружески зарычал. Святой сказал: «Хорошо. Поскольку ты не слушаешься, то сейчас проверим то, что сказано: «Зубы львиные сокрушил Господь». - Открывай рот и увидим». Лев раскрыл рот, и святой своей рукой пощупал зубы. На что лев встал и удалился».
Феодосий Великий (11 января): «Он был скорым помощником не только людям, но и бессловесному скоту. Однажды путешественник вел с собою осла. Навстречу им вышел лев. Лев набросился на осла, даже не обращая внимания на присутствие хозяина. Путешественник в ужасе громко крикнул: «Помоги, человек Божий, Феодосий!» Когда лев услышал имя святого, он остановился и ушел в пустыню».
Collapse )

Мемуары Юрия Глазова

Мемуары советского инакомыслящего, востоковеда Юрия Глазова, оказывается, выложены на сайте Якова Кротова.
Много про ярких людей 60 - 70- х годов.


ГЛАЗОВ Юрий Яковлевич (1929, Москва – 1998, Канада), филолог, востоковед, переводчик, канд. филол. наук (1962). С 1972 в Канаде. Д-р философии, проф., зав. ка(редрой рус. яз. и лит-ры в ун-те Дальхаузи (Канада). Окончил уйгурское отд. Моск. ин-та востоковедения (1952), работал ред. в Гос. изд-ве иностр. и нац. словарей (ГИИНС) в Москве. В 1960 окончил аспирантуру Ин-та востоковедения АН СССР, специализируясь в обл. тамильского яз-знания; оставлен на работе в Ин-те востоковедения, одноврем. преподавал в Ин-те вост. яз. при МГУ, читал спец. курсы вместе с А.М.Пятигорским. За участие в коллект. выступлениях в поддержку осужденных диссидентов и подписание коллект. письма в адрес междунар. Совещания представителей коммунистич. и рабочих партий в Будапеште о нарушении гражд. прав и свобод в СССР в кон. 60-х нач. 70-х гг. был подвергнут остракизму, изгнан из ин-та. Жена – Марина Григорьевна Глазова (урожд. Финкельберг), филолог, востоковед, писательница, канд. филол. наук (1966), преподает в ун-те Дальхаузи. В СССР Г. издал ряд пер. на рус. яз. произв. классич. тамильской лит-ры, в частности, впервые – знаменитый «Тирукурал. Книга о добродетели, о политике и о любви» (1963) и «Шилаппадикарам», или «Повесть о (ножном) браслете» (1966). В 1990-х гг. опубл. ряд рассказов, стихов и очерков, лит.-худ. эссе «Разделение океаном» (1991)

http://krotov.info/lib_sec/04_g/gla/glazov.htm

"Среди самых дорогих наших друзей скоро оказалась Натали Трауберг — удивительная и в высшей степени необыкновенная молодая женщина. Дочь крупного советского кинорежиссёра, она выросла в привилегированной семье. Звёзды советского кино и театра были запросто вхожи в этот дом, и на редкость одарённая девочка с малых лет привыкла к их обществу. Серьёзные разговоры, перемежающиеся с шутками, постоянное скоморошество за столом и в гостиной, исчезновение выдающихся людей в тридцатые годы, включая близких друзей, ожидание по ночам неминуемой беды, преследование отца в конце сороковых годов, очарованность литературой, театром и, конечно, русской и мировой поэзией — всё это было частью её жизни, её воспитания, её девичьего видения мира. В период окончания войны с немцами Натали была первой красавицей в Петербурге и одной из наиболее серьёзных и вдумчивых женщин в среде творческой интеллигенции.
Натали знала с детства латынь и английский, французский и испанский. Мозг её работал, как счётно-вычислительная машина. Речь отличалась стремительностью. Памятью она обладала безотказной. В отношении советской власти Натали не питала ни малейших иллюзий, но и Западом, который она довольно неплохо знала по книгам, рассказам, личному, пусть и краткому знакомству, она нисколько не была очарована. В середине шестидесятых годов она слетала в Лондон на несколько недель в составе экскурсионной группы, но никаких восторгов по этому поводу от неё я не слышал.
Collapse )