October 24th, 2012

Биография автора "Рассказов о майоре Пронине" Льва Овалова

http://www.ruthenia.ru/moskva/literature/pronin/her_pronin.htm

"Здесь уместно дать слово автору, чуть скорректировав его высказывание: «Так уж случилось, что из всех моих героев судьба теснее всего связала меня с Прониным. У тех, кто боролся против дела, которому служил Пронин, он вызывал глубокую неприязнь. Свою неприязнь противники Пронина перенесли и на его автора.

Берия нажаловался на меня Сталину, и…

Не сравниваю себя с Радищевым, а "Рассказы майора Пронина" с "Путешествием из Петербурга в Москву", но мне, как и Радищеву, пришлось поплатиться за свою книгу пятнадцатью годами жизни. Радищев провел восемь лет в остроге и семь в ссылке, и я провел восемь лет в лагере и семь в ссылке. Печальное совпадение. На Радищева обрушилась Екатерина Вторая, а на меня – Берия и Сталин.

Однако ко мне история отнеслась благосклоннее. Противники Пронина давно уже отправились ad patres , а Пронин живет себе и живет. Борется, страдает и любит!» (Овалов 1990, с. 3-4).

Что имел в виду писатель, говоря о страданиях героя и о любви (кроме родины он любит, кажется, исключительно своего помощника Виктора Железнова, подсмеиваясь над ним и отечески наставляя), неведомо. Но вернемся к оставленному сюжету."

У Льва Овалова был брат из ДИ - ПИ

http://www.orelcity.ru/print.php?id=1433

"11 января 1966 года известному советскому писателю, «отцу-создателю» популярнейшего в СССР в те годы сыщика — майора Пронина, Льву Сергеевичу Овалову, позвонил старший сын, Скальд, с их старой квартиры в Лаврушинском переулке, где он жил со своей женой и детьми: «Отец, я получил посылку, и не откуда-нибудь, а из-за рубежа, из Англии. Посылка — на твоё имя. Адресатом значится Алекс Иванович из Кардиффа».

Как ни напрягал свою память Овалов, он так и не смог вспомнить, кто же такой этот неизвестный ему Алекс Иванович, отправивший посылку по адресу, по которому Лев Сергеевич не проживал уже 25 лет. Вдвоём со Скальдом они стали перебирать довоенных знакомых, кого судьба могла занести за границу, но так ни на чём путном и не остановились. Через несколько месяцев на имя Овалова пришла вторая посылка, потом — третья, наконец-то всё объяснившая: «Брат это, родной и единственный, любимый брат Льва Сергеевича — Дмитрий, о котором не было ни слуху ни духу 25 лет, с того самого времени, когда после окончания военного училища он ушёл на службу, а во время войны сгинул, пропал».

И вспомнил в тот миг известный писатель всю свою жизнь: счастливое детство, проведённое с родителями и братом в Москве и Калуге, трудное время гражданской войны в селе Успенском Орловской губернии (тогда подросток Лёва Шаповалов участвовал в становлении Советской власти в нашем крае), замечательные годы учёбы в Московском университете, свои первые и сразу получившие известность книги, лагерь на Урале, в котором он отбывал заключение, маму, Софью Николаевну, отца, Сергея Владимировича, погибшего на фронте в Первую мировую, отчима, Дмитрия Дмитриевича, горячо любившего их мать и заменившего братьям на долгие годы отца, и, конечно же, младшего брата Дмитрия, Митю, Митька, как часто любил говаривать, вплоть до их общей старости, Лев Сергеевич Шаповалов-Овалов."

Еще одна биография Льва Овалова

С интересными фактами, но "апологетически - советская"
http://www.belletrist.ru/definit/ovalov-defnt.htm

"Плох или хорош покажется сегодня майор Пронин?
Одно несомненно: Овалов менее всего был озабочен вопросами сюжета, занимательности, замысловатой интриги. Его героем руководят мировоззрение, партийная принадлежность, верность идеалам.
Мне хочется согласиться с самим писателем, который свои произведения считает написанными «условно говоря, в приключенческом жанре».
Куда вернее, следуя сегодняшней классификации, определять эти повести как «нравственные». Хотя почему только сегодняшней? Здесь уместно привести суждение В.Б. Шкловского, высказанное им давным-давно в статье, посвященной «Рассказам о майоре Пронине»:

«Советский детектив у нас долго не удавался потому, что люди, которые хотели его создать, шли по пути Конан Дойла. Они копировали занимательность сюжета. Между тем можно идти по линии Вольтера и ещё больше - по линии Пушкина. Надо было внести в произведение моральный элемент... Л. Овалов напечатал повесть «Рассказы майора Пронина». Ему удалось создать образ терпеливого, смелого, изобретательного майора государственной безопасности Ивана Николаевича Пронина... Жанр создается у нас на глазах"

Загадки Леонида Пылаева

Архивисты пытаются разобраться в биографии человека, изображенного у меня на юзерпике -
http://labas.livejournal.com/983465.html?view=19678633#t19678633
Пока безуспешно.

"Его настоящая фамилия — Павловский, он родом из Костромы. Однако он для всех — Пылаев. Леонид Александрович. За ним — сталинские лагеря, война, плен, бесхозное существование в Германии. В 50-е власовцев было много на станции, сейчас осталась одна Галина Рудник.
Жизнь этого русского мужика сложилась удачно: попал в плен под Можайском осенью 41-го. В лагере для военнопленных смог выжить, когда все гибли от голода. Наверное, понравился охране игрой на гармошке.
Год спустя: Власов посещает лагеря военнопленных. Всех ставят в строй, предлагают служить в РОА. Пылаев, не колеблясь, выходит из строя. Ему дают немецкую форму, буханку хлеба и банку тушенки.
У Власова он становится членом агитбригады: поет под гармошку, выступает по лагерям. Его любят: он веселый, заводной, хороший собутыльник. Повсюду находит баб и устраивает гульбища. В пригороде Берлина Дабендорфе — главный штаб РОА. Здесь он лично играет частушки Власову.
В мае 45-го они в Праге. В город входит Красная армия. У Нусельских сходов настоящая бойня. Часть власовцев прорывается к немцам в Баварию. Остальных вывозят на Ольшанское кладбище и там ставят к стенке. Пылаев среди тех, кто вырвался из окружения, он знает, что его ждет в Союзе.
Послевоенная Германия: здесь миллионы перемещенных лиц из СССР. Пылаев подкармливается в разных солдатских комитетах, там, где дают работу. Веселый и артистичный, он может сыграть на гармошке, сплясать гопак, выпить литр водки и написать экспромт. Поэтому ему подкидывают работу НТС и прочие антисоветские организации. Он также кормится от новых хозяев — американцев."

"Я бы тут хотел уточнить, что не знаю на каких источниках базируется фраза неизв.чекиста "Он не был и Шамровым — автором множества статей в западных газетах, хотя именно под этой фамилией его знали и печатали некоторые периодические издания"
Мне неизвестны публикации Пылаева в западных газетах вообще (он работал не в том жанре) и под псевдонимом Шамров в частности. Под псевдонимом Шамров он публиковался в бобруйском "Новом пути" и вероятно в других коллабор. газетах. После войны в 1947-м он уже Пылаев.

Возможно, он присвоил фамилию, возможно, фамилию и имя, возможно фио, а возможно и ничего не присвоил. Никакой вариант исключать нельзя, что, увы, крайне усложняет поиск."

Михаил Горелик о Михаиле Агурском

http://magazines.russ.ru/ier/2011/40/g17.html

"Река времен уносит в своём теченьи не только дела людей, но даже и имена их: Михаил Самуилович Агурский (1934-1991) известен ныне главным образом специалистам и участникам тех баталий, в которых некогда участвовал, – по понятным причинам круг их редеет.

В диссидентской и сионистской среде и в русской алие 70-х обреталась масса ярких людей, сплошь солисты – Михаил Агурский был среди самых заметных. Большой оригинал, начиная с внешности: лицо его украшали обширные рыжие бакенбарды, в своём роде единственный в Москве, вид литературного героя с дислокацией не здесь и не сейчас – Диккенса? Честертона? – вспомнить, кто именно. Человек открытый, дружелюбный, с чувством юмора, с интеллектуальным и культурным любопытством, с интересом к новому, с несвойственной времени толерантностью, всегда готовый к диалогу, легко находил общий язык с людьми самой разной идеологической и политической направленности. Инакомыслие было разнообразно, цвели сто цветов, народ боевой, главным образом, советского манихейского закала, вдохновлены открывшейся ослепительной истиной, порой единственное, что объединяло – общая нелюбовь к советской власти. Впрочем, находились таковые, что почитали и советскую власть превосходной, только вот мелочь – заменить жидо-масонский марксизм русским православием, сейчас общее место, в 60-х звучало вполне пророчески, короче, прежде чем объединиться, надобно нам решительно размежеваться. Михаил Агурский умудрялся со всеми сохранять добрые отношения: с Сахаровым и с Солженицыным, в сборнике которого «Из-под глыб» участвовал, с ортодоксальными иудеями, с русскими националистами, с православными, это при том, что принадлежал к сионистскому кругу; проводы его (1975) походили на карнавал: «все» побывали тут. На самом деле узок был круг этих революционеров, иное дело в Израиле – в Израиле Агурский представлен был много шире: из ведущих публицистов, в колонках русскоязычных газет, взят в радио, взят в телевизор, узнаваем, присматривал место в Кнессете, для «русского» тех времён, в отличие от времён нынешних, проект сверхамбициозный.
Collapse )