October 17th, 2012

Мемуары советского политзаключенного Михаила Ривкина

http://www.igrunov.ru/vin/vchk-vin-dissid/dissidents/rivkin/1178396917.html

"Именно в это время я познакомился со Шмелёвым, вернее, с его творчеством. Через окно мне хорошо был слышен хриплый, распевно-театральный и манерный голос, столь характерный для уголовников с «многолетним стажем». Обладатель голоса сидел, вероятно, в камере напротив и кричал в окно торцовой стены, поэтому его слушателями, кроме меня, были только обитатели торцовых камер на первом и на третьем этаже. По ритму речи я сразу понял, что это стихи, а десятикатное повторение помогло мне разобрать и отдельные слова..

Представить Рейгана к награде

Вот моя просьба и призыв

За прогремевший вновь в Неваде

Очередной подземный взрыв

Было и что-то об американских налётах на дворец Муамара Каддафи.. помню только последние две строчки:

….Но мало этих мне пожаров!

Таких бы надо сто ударов!

Шмелёв имел одно странное хобби: он мгновенно, практически в день публикации, реагировал на все международные новости, опубликованные в «Правде», причём реагировал в форме бойких просторечных четверостиший. Именно ему принадлежит первенство в том жанре, в котором так прославился последнее время Дмитрий Быков. Более того, когда я впервые с творчеством Д. Быкова познакомился, я подумал: Батюшки, да это же Шмелёв! "

Сын литературоведа Симона Маркиша священник об отце

http://www.antho.net/jr/18/makariy.html

" Например, в Интернете мне не раз приходилось отвечать на вопросы о моей якобы «еврейской самоненависти» (Jewish self-hate), и я обращался к отцу за разъяснениями. Мне важно было не только разобраться в фактах, но и узнать его собственное мнение. И ощущение самого себя в качестве еврея, разделяющего судьбу нации и ответственного за нее, сложилось у меня как раз в процессе этого долгого разговора – хотя я до сих пор не представляю себе, что это за «еврейская самоненависть» и есть ли место такому явлению помимо присущего всем нациям спасительного покаяния. "

Симон Маркиш об Андрее Егунове

http://www.antho.net/jr/18/markish_egunov.html

"Вот я с восторгом и нескрываемым самодовольством рассказываю ему, что Анна Андреевна Ахматова дала мне прочитать "Реквием", но снять копию не разрешила, и пусть он поверит на слово — стихи потрясающие! Он выслушивает, не перебивая, хотя и сам уже читал. Потом, с неожиданной резкостью: "Мне не нужен эпигон Некрасова! Некрасов все это уже сказал, правда — на другом материале. Но и вас потрясает не поэзия, а материал". Все мои возмущенные возражения с твердостью (опять-таки неожиданной) отклоняются.
Collapse )

Симон Маркиш о Василии Гроссмане

http://www.antho.net/jr/18/markish_grossman_jewish_writer.html

"Жизнь и судьба" — книга о второй мировой войне, точнее — о Сталинградской битве. Но это не военный роман, точнее — это военный роман еще в меньшей мере, чем "Война и мир". Как Толстой в прошлом веке, — Гроссман пытается понять, чем и зачем живет человек в наш чудовищный век нацизма и коммунизма, газовых камер и атомной бомбы. Главные, последние вопросы жизни — читатель как-то позабыл о них, замороченный шумихой вокруг сексуальной революции, движения за освобождение женщин, "революций" в третьем мире и т. п. Позабыл и, можно предполагать, рад был вспомнить.
Collapse )

Другая статья Маркиша о Василии Гроссмане

http://www.antho.net/jr/18/markish_grossman.html

" Все обстоятельства, изложенные мною выше, не способны, как я вижу, объяснить львиной отваги и младенческой наивности Гроссмана, несущего в московский журнал свою идеологическую бомбу. И мне вспоминаются слова великого русского писателя нашего века Андрея Платонова, который дружил с Гроссманом: "Вася, ты же Христос", (Эти слова известны по мемуарам ближайшего из друзей Василия Гроссмана, поэта Семена Липкина). Может быть, вот она, разгадка, или хотя бы часть ее. В еврее Гроссмане, русском писателе, жил и русский юродивый, "христов человек", "христосик", дурачок божий, не боящийся ни смерти, ни — уж тем менее! — царского гнева."

О новом нобелевском лауреате по литературе

В специфическом издании. Но первая попавшаяся информация о китайском писателе, кое-что проясняющая относительно его творчество:
http://www.zavtra.ru/content/view/mol-chun-2012-10-17-000000/

"Когда-то великий русский поэт Федор Тютчев писал: "Молчи, скрывайся и таи и чувства, и мечты свои…" Прилежный ученик великой русской литературы, китайский писатель Гуань Мое, с молодости, по примеру Тютчева, взял себе псевдоним "Молчи", что по-китайски звучит Мо Янь. Он и в жизни своей такой же — молчаливый и неторопливый. Мы встречались с ним на конференции по литературе, и к нему не бежали суетливо журналисты, и в разговоре о русской литературе он тоже не спеша выбирал выражения. Хотя русскую литературу прекрасно знал: и классическую, и современную, был рад знакомству с Валентином Распутиным, еще одним молчуном. Жаль, я их вместе не сфотографировал, очень похожи друг на друга. А ведь Мо Янь тогда занимал пост заместителя председателя Союза писателей. Вообще, его биография очень "правильная". Родился в 1955 году, в уезде Гаоми, провинции Шаньдун, на северо-востоке страны, в 12-летнем возрасте оставил ученье и отправился работать на крестьянские поля, а затем попал на фабрику. Изучать литературу и писать Мо Янь начал в армии, куда был призван в 1976 году. Вступил в компартию Китая, из которой и сейчас не выходит. Но, как и у нас в СССР, кто-то из секретарей Союза писателей был откровенным графоманом, а кто-то — Юрием Бондаревым. Вот и Мо Янь, будучи высоким должностным лицом, находил время для творческой работы, писал свою изумительную прозу. Помню, мы с ним как-то пошутили, что его роман "Страна водки" больше соотносится с Россией, чем с Китаем. В переводе, который вот-вот должен выйти в России в издательстве "Амфора" его, к сожалению, назвали "Страна вина", но всё-таки впервые услышанное мною в Пекине название "Страна водки", может быть, и точнее.
Collapse )

Памяти Глеба Скороходова

Некролог написал мой любимый колумнист газеты "Завтра":
http://www.zavtra.ru/content/view/prizrak-na-brodvee-2012-10-17-000000/

"Последнее время стоит умереть кому-то из деятелей советской культуры, как его уже пытаются изобразить либо патриотом- державником (сразу вспоминается Степан Трофимович Верховенский с его "О, как они все любили Россию!"), либо коварным космополитом-вредителем, типичным героем фельетона "Человек с двойным дном".

Глеб Анатольевич Скороходов не был (и не мог быть в силу превосходства) ни тем, ни другим. Внутренний, скрытый от глаз обывателя мир советской эстрады он знал не понаслышке, о качестве западного шоу-бизнеса мог рассуждать как без излишней ксенофобии, так и без восторженного фанатизма.

Как и полагается человеку, который знает много, он был демократичен и дипломатичен. Он умел заинтересовать, а не обескуражить начинающего профана. Интонация его голоса, внушительная фигура излучали не снобизм всезнайки, а, скорее, природную, барственную снисходительность: "Ну что, господа (пардон, товарищи!), вы хотите знать? Рассказать вам про Фрэнка Синатру — расскажу, про Петра Лещенко — пожалуйста. И про Цару Леандер. А вам, мадам, про кого — про АББУ или про Пугачеву? Про Пугачеву? Пожалуйста — десять часов подряд".
Collapse )

Переводы с польского

Оригинал взят у inthebalanceru в Переводы с польского
Оригинал взят у igor_belov в Переводы с польского
Яцек КАЧМАРСКИЙ

Одноклассники

Расскажи мне, как там наши -
пишет мне Адам из Хайфы.
Время на галерах пашет,
никакого в этом кайфа.
Войтек крутит мягким местом
где-то в Швеции, в порнухе,
и приятное с полезным
совмещает, ходят слухи.

Кася с Хенриком в Канаде,
Сташек пьёт в нью-йоркских барах,
Яцек просит Христа ради
на парижских тротуарах.
А у Зоси с Лехом - дочка
и белья тяжёлый запах,
но их бренным оболочкам
тоже хочется на Запад.

Collapse )

Collapse )