January 21st, 2012

Биография писателя Владимира Галкина.

Возобновляю свою деятельность по популяризации забытых и недооцененных писателей.
В ближайшее время выкладываю блок материалов, посвященных "подпольному" писателю Владимиру Галкину.
Вначале его две автобиографии, предназначенные для публикации в одном альманахе, который должен был издан середине 90-х, но так и не вышел в свет.
Публикацию текстов Галкина для альманаха готовил тогда поэт Герман Лукомников.
Благодарю его за предоставленные тексты.


АВТОБИОГРАФИЯ

Родился в Москве 7 декабря 1937 года.
Учился, был пионером и комсомольцем, в 1955 году окончил десятилетку, поступил в Нефтяной институт. По окончании его в 1961 году получил диплом инженера-механика. Сперва работал инженером в различных НИИ, потом до 1991 года — патентоведом.
Имея, таким образом, техническую профессию, был равнодушен к производству, лишь бы жить, но с детства по натуре был гуманитарием, в юности писал стихи и рассказы — впрочем, писал их всю жизнь «в стол». Посещал различные литобъединения, читал, хвалили, но не печатали, а даже наоборот: имел беседы с «безопасными органами» — известно, на какой предмет.
В 1991 г. новая власть выбросила меня на улицу, пришлось поработать слесарем-аварийщиком, сантехником, сторожем и пр. Что позволило «познать» иную жизнь. Полгода ради интереса пожил с бомжами на чердаке, что определило основную струю моей прозы: жизнь униженного московского человека. «Плюрализм» позволил, однако, начать печататься. Два раза за рубежом («Ковчег», Париж, и «Грани», Германия) остальное — газеты, журналы: «Сельская молодёжь», «Октябрь», «Знамя», ИМА-ПРЕСС, «Азазель».
Женат, имею двоих взрослых детей.
В настоящее время безработный, подрабатываю «по случаю» фотографией. Кашляю.

Collapse )

Владимир Галкин. "Наталья Белые Зубки"

 
    Владимир Галкин

    Наталья Белые Зубки

    Поэма

    1
В Николо-Ямском переулке
В шестидесятые года
В каморке тайной, как в шкатулке,
Одна красавица жила...

    Василь Васильич Шинкарёв, мой приятель, старый московский художник (я с ним познакомился через Васю Ситникова, знаменитого живописца, его вся Москва, да и Россия, да и Запад тоже знают, он недавно помер — сильный мастер, сухой кистью работал), проживал в Николо-Ямском переулке, почти у Яузы, в большом трёхэтажном доме. Наверху переулка, у впадения его в Николо-Ямскую улицу (теперь Ульяновскую) стояла красивая церковь Николы Чудотворца, что на Ямах, снесли её в 54-м году большевики проклятые. Переулочек коротенький, домушечки всё мизерные, неказистые, но какие-то кроткие, и прелестны именно своей нищенской чередой, спускающейся прямо к Яузе. Низ у многих был каменный, верх деревянный, только уж почти их не осталось, а дом-то Василь Васильича (я буду его дальше для краткости называть В. В.) был прямо великан меж ними: красный мощный кирпич, да такой, что можно на торцах увидеть клеймо «НФ» — Нифонт Фаров, кирпичник знаменитый, его заводец был на месте современной цементной гадины, что изуродовала берег Яузы у шлюзов, перед бывшим Салтыковым мостом. Из кирпичей карнизы, резные наличники окон, врата в подъезды (их два) — все, словом, узоры, которые можно было видеть на многих московских домах ещё недавно. Таковы и бахрушинские корпуса, и больничные, и многие, многие. Стиль такой. Купечески-заводской, что ли.
    Он жил на третьем этаже, а под ним в комнатке-шкатулке обитала та самая драгоценность, о которой и пойдёт речь. Я ведь о Наташе даже поэмку сочинил, в духе незабвенного Ивана Семёныча Баркова, великого русского поэта, давшего за 50 лет до Пушкина простой и лёгкий русский стих. Похабник, но ведь гениальный похабник, барокко! И вовсе никакая не пошлятина, как принято считать. Его поэзия — душа русская, здоровье народа. Я б ему памятник поставил на Поклонной горе — пусть иностранцы кланяются, въезжая в город: у них такой прелести не найдешь со всеми ихними Гейнами и Гётами. Кстати, и Вася Ситников был талантливейший похабник, ещё оценим его.
    Нда. Так вот эта Наташа... Маленькая такая блондиночка с серыми прекрасными глазами и пушистыми бровками. И глаза до того печальные, словно бы вечная скорбь поселилась у ей внутри, но одновременно и с некоей тайной игринкой, как бы вызовом: на-ка, возьми; и смотрит такая женщинка-вдовица (в том ещё и прелесть, что постоянно она была вдовой) на мужчину, как бы сойдя с картины «Неутешное горе», да того и гляди подмигнёт, да ещё ожжёт зрачком. Тут и покойник из гроба выскочит в её объятия, а не то что живой. В скорбных хорошеньких вдовах всегда есть тайная прелесть. Верхняя губка со светлым пушком, как и брови, чуть вздёрнута по-заячьи, задорно поблёскивают беленькие зубки, очень пикантно и тревожно. Чистый выпуклый лоб, говорящий об уме. Это всё, повторяю, я со слов В. В. рассказываю, он её ещё в девках знал. Ну, словом, хороша и мила — простенького того типа, какой понимающим в красоте русской женщины очень нравится. Лет ей в тот трагический период, о котором пойдёт речь, было так чуть за тридцать. Кстати, не только головка и личико, но и фигурка была при ней и, так сказать, недра. В девках одевалась нарядно, весело, летом всё в блузочке батистовой, в плиссированной юбке, чулочки телесного тона, туфельки остроносые на шпильках-каблучках. Цокает по асфальту, бывало: ток-ток, ток-ток. Зимой беличью шубёнку носила, дворянскую шапочку, и всё равно, по моде шестидесятых, в туфельках, а не как сейчас — в сапожищах.
Collapse )

Воспоминания Владимира Галкина о Лито Эдмунда Иодковского

http://ipso.ioso.ru/lito/#interests
В. Галкин

ВОСПОМИНАНИЯ ОБ Э. ИОДКОВСКОМ

Чего я откопал! В ворохе памятных вещей вдруг глянул не меня пожелтевший от времени двойной листок пригласительного билета в Дворец культуры меторостроя от 14 декабря 1963 года с приглашением на "Вечер поэзии молодых". Ведёт его Эдмунд Иодковский. а участвуют и старики "серебрянного" века Городецкий и Ивнев, и помоложе – Балин, Кузовлева, и совсем сопливые вроде моего дружка Коли Потапенкова, Вегина, Шленского... А ведь я был на этом вечере, но еще, кроме стариков, никого не знал. К тому же, помнится, был страшно поддатый. Но ух звонкоголосого, как струна на разрыве, Эдмунда, Эдика, кем он потом для меня стал, запомнил остро.
Collapse )

Рассказ Владимира Галкина КОММЕРЧЕСКОЕ КЛАДБИЩЕ

К 0 М М Е Р Ч Е С К 0 Е К Л А Д Б И Щ Е

Я брел по кольцевой автодороге - Дороге Смерти, как все её охотно называют. Сухой, безжизненный октябрь вздымал вихрем пыль с обочины от пролетавших с рёвом, болтавших задами трейлеров, жутких КАМАЗ'ов, рефрижераторов, гневно сопящих дизелями легковых иномарок. Этот вихрь иногда подносил меня чуть не к самым колёсам. Обочина, вовсе небезопасная, была где с водой, где запеклась рубцами грязи съезжавших в сторону грузовиков. А я всё искал проклятую развилку, где должен был стоять рекламный щит с каким-то "ИНТЕР—БАНКОМ", его надо было сфотографировать для фирмы и скорей уносить ноги вглубь города, подальше от Смерти.
Collapse )