messie_anatol (messie_anatol) wrote,
messie_anatol
messie_anatol

Category:
  • Mood:

Отрывки из романа "Месяц Марс"

Если в самом начале месяца марта погода была хорошая, то 8 марта она испортилась. Так всегда на этот праздник в Баку. Задул штормовой ветер, потом успокоился, ненадолго вышло солнце. Потом снова ветер, а потом еще и дождь с градом забарабанил по стеклу. Я вернулся с работы мокрый, продрогший, но в предвкушении праздника.

В буфете заметил «шампанское», с надписью по-французски на этикетке. Это была обычная бакинская шипучка, только с претензией. Действительно этикетка поэлегантнее обычной. Говорят, это «экспортное шампанское», и на вкус оно получше обычного, и в магазинах редко встретишь. Только вот куда на экспорт?



- Пап, а можно возьму я это шампанское? – и как бы невзначай, чтобы достать курагу и орешки, открыл дверцу буфета. Почувствовал приятный пряный запах.

- Что куда-то собрался?

- Ну да… Праздник идем отмечать. В Гюнешли…

- К девочкам намылился? Ну возьми, возьми конечно.

- Спасибо!



Магнитофон завернул в целлофановый пакет и засунул вместе с бутылкой в спортивную сумку через плечо. Как раз поместилось все.



- Может тебя подвезти? Там дождь вроде идет…

- Нет, не надо. Все нормально, прогуляюсь.



Переоделся, надел синюю футболку с вышитой золотом надписью Benetton, турецкие голубые джинсы, турецкий серый свитер. Свитер и джинсы «выходные». На каждый день у меня были штаны попроще: линялые и изрядно поношенные пятнистые «варенки», давно купленные в «комиссионке», черные зауженные «джинсы», сшитые мамой из прибалтийского «денима» года два назад. Для официальных выходов есть черные штаны, сшитые недавно у портного. Тоже, однако, немного зауженные к низу. Местный консервативный дресс-код предполагает ношение именно таких штанов. Модные пацаны носят слаксы и совсем светлые «Пирамиды» в сочетании со свитерами с надписью BOYS на животе и джинсовыми «вареными» куртками на белом меху. У меня коричневая короткая кожаная куртка, привезенная папиной знакомой из Турции. По ее словам, в очень приличном магазине куплена. Повязываю красиво, как мне кажется, клетчатый шарфик, и застегиваю куртку.



Стучу в железную калитку Тельмана. Ветер сильный, но хорошо хоть дождь не льет. Выходит друг в калошах и без куртки.



- Ты что не собрался еще?

- Подожди немного, у меня коньяк есть - шепчет Тельман – Ну в канистре… С района, с завода привезли. Можно в бутылочку немного перелить.

- Ага, и выпить по дороге. Правильное решение. А для девочек шампанское отнесем. Как раз холодно, согреться надо.



Тельман выносит коньяк тайком в маленькой плоской бутылочке. Отойдя прилично от его дома, уже на другой улице находим укромный уголок, чтобы выпить. Делаю глоток, передаю бутылочку другу. Потом закуриваем сигареты Сongress. Курим мало, поэтому сигареты эффективно действуют. Еще по два глотка, и бутылочка пустеет. «Коньяк» просится назад. На самом деле вполне себе приличный, украденный с завода низкокачественный коньячный спирт. Подкрашенный и разведенный.



- Мне кажется это крепче водки, или магазинного коньяка, - говорит Тельман.

- Да, точно, злая «шмура». Брр. Ух как хорошо, хоть согрелись.



Выпили очень немного, ну может грамм по сто или чуть больше, но опьянели и развеселились.



- Честно говоря, непонятно какие там девушки, и вообще идти уже что-то не очень хочется. На Маринку я никак не претендую.

- На твою Маринку я тоже не претендую.

- Но идти все же надо, надо прошвырнуться, пообщаться.

- Согласен.

- У меня такое предчувствие, что они страшные, блин. А интуиция обычно меня не подводит.



После еще пары глотков идти к девушкам уже очень даже хочется. Хоть к каким.



Мы наскребли по карманам денег и решили купить еще шипучки и коробку конфет. Шипучка называется «Азербайджан шампаны», то есть Азербайджанское шампанское. Оно сменило «Советское шампанское». Обычная шипучка и «экспортная» шипучка. Вполне неплохо затарились.



В поселке Ени Гюнешли так рвет, гудит и завывает, что только держись, чтобы не сдуло. Панельный жилой массив находится на возвышении, и поэтому бакинские ветра тут особенно ощущаются. Какие бетонные, серые, унылые дома… Нагромождение девятиэтажек, лабиринт. Хорошо есть автомат у остановки, и удача, что в такие времена он работает. Звоним Марине.



- Марин, привет, вот мы приехали, стоим возле остановки. Как дальше идти?

- Привет мальчики я сейчас выйду, встречу вас, а то заблудитесь еще, - весело отвечает Марина.



Стоим, ждем и снова курим. Хмель выветривается в буквальном смысле. Сейчас на душе станет уныло как все вокруг нас, думаю.



Маринкины подружки оказались настоящими красавицами. Азербайджанка и русская.

Я и не подозревал, что она дружит с такими красивыми девушками. Я бы сказал слишком красивыми, с которыми всегда есть риск ничего не получить. Хотя надо попробовать обязательно, думал я тогда.



По лицу моего друга видно, что и он слегка офигел, и думает примерно так же, только настроен еще пессимистичнее.



Азербайджанка, скорее шатенка, чем брюнетка, кареглазая, держалась насмешливо, улыбчиво и с легким вполне допустимым высокомерием. Звали ее Севда, что является азербайджанским аналогом имени Любовь.



Севда – слово тюркское, и редко, очень редко употребляется в речи, скорее литературное. Азербайджанцы для обозначения понятия «любовь» обычно употребляют арабское слово «махаббат». Есть и имя Махаббат. Зато любимая будет «севгилим», а «люблю» – «севирем». Одета Севда была в черное платье чуть выше коленок. Фигура у нее была потрясающая, грудь то что надо – не большая, но и не маленькая, волосы довольно длинные и волнистые, подвитые и тщательно уложенные. Пожалуй, слишком тщательно на мой вкус. Смотрится ничего, но как-то не живенько, солидно. Много лака.

Кажется, Тельман влюбился в Севду с первого взгляда. Он ведет с ней непринужденный и осторожный разговорчик.



Русскую девушку звали Лида. То есть Лидия. Я до этого времени встречал только взрослых теток с таким именем. Оно у меня и ассоциировалось с взрослыми училками. У нас была классная руководительница, учительница по физ-ре Лидия Ивановна, еще была завуч Лидия Васильевна. Еще в книге «История Древнего Востока», читал про древнюю страну – Лидию. Холодное какое-то имя, хотя страна была жаркая. С другой стороны, имя в честь страны - это необычно. Знавал я девушку по имени Сирия, и по имени Ливия тоже.



Лидия и кажется холодной, но совсем не высокомерной, а зато равнодушной. Она в юбке тоже чуть выше колен. Юбочки и платьица мне нравятся. Маришка была в каком то джинсовом комбинезоне.



Лида сидела с равнодушным в общем-то лицом, частенько отпивала шампанское маленькими глоточками, и иногда, как-то виновато и как, и мне показалось, мило улыбалась. Еще она очень красивым движением убирала прядь, выбившуюся прядь с лица куда-то за ухо. Волосы до плеч, небрежно заколоты. Волосы светлые, если сказать поэтично пшеничные, а глаза серые, скучающие. Очень красивые глаза, не оторвешься, хотя и не принято сразу сверлить взглядом. Раньше никогда не обращал внимания на то, какие у людей глаза. После того вечера стал обращать.



Руки у Лиды тонкие, запястья как узенькая тропинка, прочерченная ручейками вен. Пальцы довольно длинные, ногти просто коротко острижены, тогда как у Севды ногти очень ухоженные, в меру отросшие и покрыты розовым лаком. Внешность Лиды оставляла впечатление такой ладности, притягательности, такого нужного сочетания хрупкости и округлости, что мимо не пройдешь, влюбишься. Я так думал всегда.



В ходе беседы, скорее напряженной, чем непринужденной выясняется, что Марина и Севда – одноклассницы, учатся в 10 классе. Лида - их сверстница, но живет не в Гюнешли, а в центре. И приехала в гости к Марине.



Играет музыка, какие-то попсовые кассеты. «Боно серо, боно серо синьорина…» Хорошо, что не «Американ бой». Вообще-то надо приглашать девушек на медленные танцы, обнимать, приглушить свет и лезть целоваться. Танцы в квартире – ужасно глупое занятие, мне кажется родом они из 30-х, когда выпив, заводили патефон. Ясное дело, медленные танцы – лучший способ сблизиться. Я тогда так и сближался, но в тот день мне почему-то не хотелось, как-то было неудобно. Тельману вообще всегда и везде танцы казались глупым занятием. А умный Тельман обычно казался девушкам довольно скучным. Хотя Севда слушала его заинтересованно.



И в этот момент раздается звонок в дверь. Маришка бежит открывать и весело и громко здоровается. Входят два парня, один повыше и плотнее, другой – небольшого роста и худенький. Русскоязычные азербайджанцы, постарше нас, с претензией на модность и крутизну. Аккуратно подстриженные, ровные, как будто нарисованные проборы, белые носки.



Мне эти хлыщи, конечно, не понравились, и вообще кажется перебор с пацанами. В голову закрадывается мысль, что Мариша видно была не уверена, что все приглашенные придут, и поэтому позвала ребят с запасом. Однако за что на них обижаться? Здороваются приветливо, высокий – Рауф или Руфат, а поменьше – Фуад, а может Фаик. Имена тут не запомнить, я уже чуток поднабрался. Шлифанул коньячок, хмель от которого хоть и выветривался на улице, но в тепле вновь расцвел, шипучкой. Да еще почти и без закуски. Девушки особо готовкой не озадачивались: два салатика, винегрет и столичный, тортик и конфеты. Не пьяный, но навеселе. Очень даже нормальное состояние. Очень складно и непринужденно болтал, смешно шутил, как мне кажется. До прихода этих вот… Конкурентов.



Но обижаться даже глупее, чем танцевать в квартире. Тем более парни ведут себя учтиво. Они принесли коньяк и шампанское. И сами немного удивлены, что тут уже сидят двое. Держатся приветливо, но слегка высокомерно, как светские львы. Если чувствуют неловкость или неприязнь, то тщательно скрывают. Как бы ненавязчиво показывают, что мы им не соперники. Может в чем-то и не соперники, но в случае ссоры, можно поспорить, чья бы взяла. Физические упражнения и работа закалили меня. Тельман вообще упорно качается, готовится к турецкой военной академии. У него отличная сухая и жилистая фигура. Руки очень сильные, кулак мощный, хотя на вид никогда не скажешь. Обычный, невысокий, смуглый, кучерявый парень.



Новоприбывшие предлагают нам коньячок. Тельман вежливо отказывается, а я, конечно же, соглашаюсь. Пьяному веселее, пьяный чувствует, что ему легко и радостно. Сижу напротив Лиды и вроде бы ненароком касаюсь ее ножки своей ногой. Обуви то на нас нет. Дурная советско-азиатская привычка обувь в квартирах снимать. Касаюсь ступни, щиколотки, коленом задеваю коленку. Понимаю, что трюк пошлый и стыдно, но остановиться и пригвоздить ноги к полу не в силах. Этому пошлому трюку мой армянский двоюродный дядя меня научил. Он всего лишь на пять лет старше меня, и считает себя знатным бабником.



Ножку она не отдергивает. Чувствую этот шелк, нейлон или что там... Девушка смотрит куда-то в сторонку, вертит в руке бокал. Ну вот начинаются танцульки. Я набрался и стал задумчив, а Тельман вообще стушевался. Он вообще очень принципиальный, спокойный, но если надо задиристый. Но тут что задираться? Нам никто ничего плохого не сказал. Признаться, Тельману и скучно стало. Ему нравятся разговоры о политике, а не пустой застольный разговорчик о всяких типа смешных пустяках, который следует усиленно поддерживать. Тем более тут ловить нечего, Севда хоть и благосклонна, но явно видно, что ее благосклонность дежурная, ничего не выйдет из такого высококультурного флирта. Это даже обиднее, чем когда тебя жестко и холодно отшивают. Тельман предлагает пойти домой, мол, довольно поздно уже. Я отказываюсь, твердо решил досидеть и высидеть. И решительно выпил еще. Не дождутся они, чтобы ушел, уйду вместе с этими чуваками, решил я.



Заиграла тоскливая группа «Технология». Руфат или Рауф приглашает Лиду, Фуад или Фаик – Севду. Я приглашаю Марину. Во-первых, чтобы ей не обидно было, во-вторых не сидеть же некомпанейским, хмуро поддавшим замудильщиком.



Крепко обнимаю подругу детства за талию. Полумрак, горит торшер. Пытаюсь незаметно бросить взгляд на другие парочки. Раскачиваются, конечно, не на «пионерском расстоянии», как у нас говорят, но в рамках, вполне пристойно, к счастью. Не «сосутся», как опять же наши пацаны говорят.



Выпили еще, и уже приплясывал, сняв свитер. Когда в очередной раз вернулись к столу, пару раз незаметно накрыл ручку Лиды своей рукой. А потом пригласил ее на медленный танец. Чувствую ладонью подвижное тепло ее тела, и от этого превосходное чувство, скорее нежность, чем возбуждение. Или возбуждающая нежность. Но крепко обнимать опасаюсь, очень целомудренный slow dance у нас. Маришку гораздо теснее к себе прижимал.



Марина нас выставила где-то в полдвенадцатого ночи. Молодец я, что не ушел с Тельманом. Но и дальше там было делать нечего, так что молодец и Марина, вовремя вырубила патефон. Мне сразу за дверью стало казаться, у нас с Лидой все получится, хотя я даже словом наедине с ней не обмолвился. Не спросил номер телефона (боялся, что не скажет), и вообще никаких признаков ее расположения ко мне не почувствовал. Если не считать, что руку не вырывала и ножку не отдергивала. И я был самонадеян.



А что творится на улице! Такой ветрище! Ночь, ветер, дождь, слякоть, мрак. Не просто ветер, настоящий бакинский, холодный ветер. До дома, не так уж далеко, но пожалуй, пешком дойти будет сложновато. На машине минут 15 ехать, пожалуй. Автобусов не видно, до остановки добрался, но без толку. Пошел по дороге, которая как кажется, из этих каменных джунглей на высокой горе выведет. Машин, как назло нет, никаких. Одна пронеслась, и на вытянутую руку никак не среагировала. Вот беда, так промок, что уже смысла не наступать в лужи нет никакого. Если бы не был пьян, разволновался бы. Наконец удалось поймать машину, и доехать до дома.



- Ты что больной? Предупреждать же надо, - говорит отец. – Я спать не ложусь, тебя жду, завтра мне рано на работу.



Я начал довольно агрессивно оправдываться.



- Выпил – лишнего не болтай! А не умеешь пить – не пей! Иди спать, я с тобой завтра поговорю.



Засыпая думаю, что хорошо, что завтра выходной. И еще думаю о Лиде. И еще думаю «фиг он завтра поговорит, завтра, когда я проснусь, он уже уйдет». И проваливаюсь в сон.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments