messie_anatol (messie_anatol) wrote,
messie_anatol
messie_anatol

Category:

Блог материалов о поэтессе Людмиле Дербиной

http://magazines.russ.ru/ra/2013/1/d23.html

" №№ 1–6 журнала «Наш современник» за 2012 год публиковался объемный материал Станислава Куняева «В борьбе неравной двух сердец». В том же году эти тексты были изданы отдельной книгой под названием «Любовь, исполненная зла» (М.: Голос-Пресс, — 2012, — 256 с., 1000 экз.). Поскольку книги у меня пока нет, я буду говорить о журнальной публикации, а именно о №№ 1–2 «НС», в которых основная тема куняевских статей отведена Николаю Рубцову и Людмиле Дербиной, т. е. мне, грешной. Конечно же, я их не просто прочитала, но и досконально изучила. Улеглись первые эмоции, я проанализировала общее впечатление от сего труда и думаю, созрела для того, чтобы разрешить некоторые недоразумения и внести поправки в эти тексты."

http://www.stihi.ru/avtor/derbinapiter - страница Людмилы Дербиной на сайте "Стихи.ру"

http://kkk-bluelagoon.ru/tom5a/derbina.htm - Константин Кузьминский о Николае Рубцове и Людмиле Дербине

"какая же, все-таки, сволочь без конца поливает любовь и смерть Коли Рубцова, Людмилу Дербину, – и на этом континенте?...
Ну, на том-то – понятно. Вологодские русопяты, породившие С.Алексеева (поклонника и прозелита К.Васильева), Кожиновы в кожанках, свиномордые свинофилы...
Те самые гниды, члены Вологодского союза, которые загубили Колю, довели его до тоски и безумств – в пьяных дебошах, приведших к смерти от руки любимой женщины...

Они-то живы, они пишут, воруя внаглую и передёргивая по-чёрному: в книге вологодского "мемуариста" Белкова – покрадено всё лучшее из мемуаров о Коле, вышедшее в хилом журнальчике "Дядя Ваня", каком-то театральном, мне прислали оттуда только выдранные листы, с рассказом-исповедью Людмилы.

Да, убила. ("И ещё раз – убил бы!", словами престарелого Мартынова о своём друге, Лермонтове.) Было за что. Коля и трезвый-то ангелом не значился, а пьяный... Моя жена ей так и написала, что и на меня у неё иной раз рука – почти поднимается.

Людмила пишет, что Коля в неё горящими спичками бросался, а я знаю, – что и сигареты, по пьяни, гасил... Об неё, об бабу.



Довела же его до пьяни не поэт Людмила Дербина, с семилетней дочкой (которую дочку она семь лет потом в тюрьме не видела...), не любовью своей, горькой и гордой, не нежностью, бабьей, материнской (а Коля был – детдомовский!), не всепрощением к гению, а –



довели его те, кто сейчас пишет мемуары, ставит памятники, поёт песенки, переименовывает в честь его улицы – его, чьи стихи они же – и не печатали, сами – жрали от пуза, а ему не давали, жили-жировали, а поэт жил по углам, по общагам, квартиру ему с Людмилой, невенчанной – дали за месяц до смерти. Которая смерть и не замедлила ждать...



Женщина убила мужчину. Убила, любя. Убила – себя она, породив боль нескончаемую, убила – на муки себе...

А если бы Марина, безумная, замочила бы гада-чекиста Николая Асеева, измывавшегося над ней в Елабуге? А ведь тоже – поэт: "Правда, есть ещё Асеев Колька, / Этот – может, хватка у него моя!..." (Маяковский)

Но ведь кто – кто? Асеев – Цветаева, Дербина – Рубцов...

Или – гению дозволено злодейство? Ведь убил же Мартынов – Лермонтова. Стало быть, сволочь. Нехороший человек."

ЛЮДМИЛА ДЕРБИНА

* * *

Прости, что была некрасива,

что тускло горели поленья,

что горько и сиротливо

было мне в те мгновенья.

Тогда жухли травы пышно,

дожди в России плясали.

Зарниц голубые вспышки

дразнили черные дали.

Прости, что тот вечер доныне

я помню, как злую немилость.

Как жгучей глухой полынью

тобой я тогда отравилась.

В окошко мое жар-птица

тогда случайно влетела,

огнем опалила ресницы,

но сердце мое потемнело.

О, свет тот неповторимый!

Жар-птицу не приголубишь.

Прости меня, мой любимый,

за то, что меня не любишь.





ДУША



Когда наш век стремительно летит,

той скорости невольно подчиненный,

душа моя тихонько шелестит

грибным дождем светло и отвлеченно.

Когда толпа шпыняет мне в бока,

когда через меня куда-то рвутся,

моя душа, надменно высока,

ей не велит за всеми вслед рвануться.

Когда глаза, мои глаза шалят,

намеренно волнуя плоть мужскую,

своей души я вижу грустный взгляд

и по любви по истинной тоскую.





РЕВНОСТЬ



Опять весна! Звериным нюхом

я вдруг почуяла апрель.

Медведь, пустым разбужен брюхом,

покинул зимнюю постель.

И вот, медведице подобно,

в лесной необжитой избе

я по-животному, утробно

тоскую глухо по тебе.

Опять мерещится касанье

твоей руки к ее плечу,

опять я губы в кровь кусаю

и, как медведица, рычу.

Так нескончаемо страданье

и так невыносима боль,

как будто рану разъедает

в нее насыпанная соль.

Как половодье приливает

к неистовым корням берез,

так горе вдруг одолевает

меня до злых бессильных слез.

О, так тебя я ненавижу

и так безудержно люблю,

что очень скоро (я предвижу)

забавный номер отколю!

Когда-нибудь в пылу азарта

взовьюсь я ведьмой из трубы

и перепутаю все карты

твоей блистательной судьбы!

Вся боль твоя в тебе заплачет,

когда рискнешь, как бы врасплох,

взглянуть в глаза мои кошачьи,

зеленые, как вешний мох!
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment